— Я бы хотел её увидеть, — в этот раз он не раздумывал. — Но я не могу сказать, что скучаю. Я просто… переживаю. Отец никуда не делся, а ей всё ещё нужно посещать дом. Хотя, получив власть, он может вообще запретить ей уходить. Да и всем женщинам. С него станется.
— Мы вернёмся, Иоши. Мы всё исправим.
— Исправим, — повторил он.
— Что исправлять собрались? — грубый голос Чо разрядил повисшее напряжение, и Хотэку обернулся.
— Хатиман беспощадный, ты что, наполнила ванну их кровью и искупалась?
Хотэку бесстыдно рассматривал девушку — даже самураи так не выглядели после боя, это было что-то совершенно за гранью честного сражения.
— А что, боишься вида крови? — съязвила она.
— Только если эта кровь на одном из моих спутников, а нам надо показаться перед людьми.
— Он пр-р-рав, — кивнула Норико, сидевшая чуть за ней. Она методично вылизывала лапу и тщательно тёрла ею мордочку. Это было ужасно умилительно. — Тебе надо помыться. К тому же ты воняешь. — Она в последний раз потёрла глаз и, задрав хвост, демонстративно отошла от куноичи на несколько шагов.
— Слышь, блохастая, — бросила Чо, и Хотэку закатил глаза. Всё-таки бакэнэко ему в компании было достаточно. Ещё одна такая язва уже перебор.
Но Норико вопреки его опасениям только лениво глянула на неё и даже не удостоила ответом. Отвернулась и уселась спиной к куноичи.
Иоши уже поднялся и обеспокоенно осматривал ближайшие кусты.
— А где Киоко?
Из травы позади Чо робко высунулась жёлтая голова змеи.
— Я с-с-сдесь, — прошипела она.
— А почему ты не обращаешься обратно?
И Киоко начала обращение. Хотэку обычно не видел, как оно происходит, и потому сейчас с интересом наблюдал, как увеличивается её голова и туловище, как вырастают волосы, меняется лицо, появляются плечи, руки… И всё. Киоко свернула свою змеиную — теперь сильно увеличенную в объёме — часть тела кольцами и опёрлась о верхнее кольцо руками, как о стол. Её человеческая кожа заканчивалась чуть выше груди, дальше — чешуя.
— Одежда, — смущённо пролепетала она, глядя на Иоши и покрываясь румянцем там, где могла.
— Ой, точно. — Иоши подхватил сумки, которые нёс, и начал в них рыться. — Погоди, сейчас… — Он суетливо выбрасывал всё, что там было, чтобы добраться до сложенной внизу запасной одежды.
Хотэку тихо улыбался про себя. Хорошо, что они захватили в городе немного новой одежды, иначе Киоко пришлось бы долго ещё обходиться животными телами, прикрывая собственную наготу шерстью или чешуёй.
— Вот! — Иоши поднял в победном жесте над собой что-то очень тонкое и почти невесомое.
— Иоши, этого будет маловато, — тихонько заметила Киоко. — Что это, хададзюбан? Где-то с ним же сасоёке, посмотри, пожалуйста… — Её щёки стали почти такими же красными, как если бы она искупалась в крови разбойников вместе с Чо. Непросто, должно быть, императрице просить своего мужа подать нижнее бельё, да ещё и на глазах трёх посторонних. Особенно с учётом того, что хададзюбан женщины снимают лишь тогда, когда принимают ванну…
— Точно, вот. — Иоши достал тонкие сасоёке и передал вместе с хададзюбаном Киоко.
— И кимоно, пожалуйста…
— Да-да, прости… — Иоши снова полез в сумку и вытащил оттуда мятое пеньковое юката. В южных провинциях такие даже не носили, но здесь они продавались всюду и были дешевле прочих.
Киоко схватила одежду и уползла подальше, скрываясь от посторонних глаз. Повисла неловкая тишина, которая продлилась до самого её возвращения.
Киоко чувствовала страшную неловкость. Она ко многому привыкла за время их путешествия и отбросила многие старые привычки, и всё же прикасаться к нижнему белью до сих пор позволяла только служанкам. То, что его передал Иоши, было слишком интимным. То, что это произошло на глазах у всех, обескураживало. Она не знала, как себя вести, поэтому, как только вышла из зарослей, предпочла сразу же сменить тему.
— Чо-сан, объяснитесь, почему ваши люди так поступили с несчастным? — проще простого, эта маска на неё надевалась естественно, без каких-либо затруднений. Она почувствовала, как щеки перестали гореть, стоило ей вспомнить лица обезумевших шиноби.
— Они посчитали его чудовищем.
— Ноппэрапоны не чудовища, — встряла Норико.
— Именно, — поддержала Чо. Киоко едва не позволила растерянности от того, что куноичи в чём-то согласилась с бакэнэко, проступить на своём лице. — Ноппэрапоны — детские сказки. А это был просто разбойник, которому не повезло.
— Это был ноппэрапон, — возразила Норико.
Теперь всё встало на свои места. Никакого согласия между этими двумя.
— Это не мог быть ноппэрапон. — Чо закатила глаза. — Киоко-хэика, ваш котёнок ещё верит в сказки? Это очень мило, но у нас путешествие для взрослых.
— Не язви, если не знаешь, о чём говоришь, — спокойно продолжила Норико. Киоко бы удивилась этому спокойствию, но подрагивающий хвост выдавал её с головой. Ещё немного — и она взорвётся. Возможно, на Чо, кроме чужой крови, появится ещё и собственная.
— А ты, значит, всё знаешь о безликих, да? Из дворца виднее? И кстати, откуда ты вообще на острове взялась, киса?
