Гуаньцзи проснулся на рассвете от звуков выстрелов. Стреляли сразу из множества орудий, хотя казалось, что звук идет снизу, с южной окраины города. Не успел он вскочить, как появился бригадный генерал:
– Началось. Проводим военный совет. Собери людей и жди, пока я не вернусь.
Прошел час. Когда бригадный генерал наконец вернулся, вид у него был мрачный. Он велел Гуаньцзи остановить своих людей и следовать за ним. Через несколько минут они снова оказались на стене, где были прошлой ночью.
Тайпины, чьи костры они видели в темноте, выстроились строем в двухстах ярдах от них. Их было около тысячи. С длинными волосами до плеч, с ножами и ружьями наготове, они выглядели устрашающе. Их желтые с красной каймой боевые знамена развевались на ветру.
Чингис смотрел на них без особого выражения. Он положил немного табака на тыльную сторону ладони и вдохнул.
– Командиры – дураки, – заметил он, но не объяснил почему, затем повернулся, чтобы изучить вид слева от него.
Ниже гарнизонного квартала шла широкая улица, ведущая к следующим западным воротам. По другую сторону проезжей части находился ямынь городского префекта, комплекс зданий и дворов, которые были окружены забором из кирпича и штукатурки, построенным для уединения, а не для защиты, перед ямынем была небольшая площадь, а сразу за ним начинался лабиринт улиц, где беспорядочно теснились особняки торговцев, мастерские ремесленников, дворы храмов и рой бедняцких лачуг, образуя типичный для древнего китайского города хаос. Этот квартал тянулся около мили до южного вала.
– Тайпины разрушили стену в юго-западном углу. – Он ткнул пальцем.
Гуаньцзи видел войска и знамена тайпинов на берегу Сиху у городской стены.
– Они пробиваются внутрь. Конечно, им противостоит местная городская стража. Как ты думаешь, что случилось?
– Я думаю, завязался суровый бой.
– Большинство стражников начали убегать. – Бригадный генерал задумчиво кивнул. – Возможно, они запаниковали. Возможно, тайпины уже внутри. Хочешь угадать следующий ход?
– Думаю, тайпины прокладывают себе путь к гарнизону.
– Горожане в ярости. Они заполонили улицы. Сказали стражникам, что, если те не будут сражаться, они их вздернут. И сами начали нападать на тайпинов, даже голыми руками. В этом городе довольно много маньчжуров.
– Маньчжуры будут биться! – гордо воскликнул Гуаньцзи.
– Кажется, самые звери – это маньчжурские женщины. Стражников уже с десяток повесили, а тайпинов рубят ножами. – Он кивнул с удовлетворением, затем повернулся к Гуаньцзи. – Почему маньчжурские женщины лучше проявляют себя в уличных боях, чем ханьки?
– Да они же впитали воинский дух с молоком матери, он у них в крови!
– Ты слишком образованный. Мысли проще!
– Тогда не знаю, господин.
– Ноги! В любом городе у половины ханьских женщин ножки-лотосы. Могут только ковылять. Маньчжуркам ноги не бинтуют, поэтому они двигаются в десять раз быстрее.
– Вы правы, господин! Вот я дурак!
– Но они не смогут остановить тайпинов, ты же понимаешь. Там внизу кровавая бойня. Для начала тайпины убьют всех гражданских, кого найдут, без разбору – мужчин, женщин и детей. Посеять ужас. А потом они скажут остальным: «Присоединяйтесь к нам, или мы вас уничтожим!» Видел когда-нибудь такое?
– Один раз в детстве, в Чжапу. Боюсь, погибнут тысячи людей.
– Бери выше! Не тысячи, а десятки тысяч! Сам подумай. В этом городе наверняка больше полумиллиона жителей. Скажем, убьют каждого десятого. Это уже пятьдесят тысяч. И это не бои на открытой местности, а город.
– Мы собираемся им помочь?
– Дураки на военном совете хотели, чтобы я им помогал. Мне удалось их отговорить.
– То есть вы не думаете, что мы должны это сделать?
– У меня четыреста стрелков. Какая для них лучшая местность?
– Открытая. Если возможно, стрелять из-за укрытия.
– И что ты видишь там внизу? Муравейник. Уличный бой. Это самое неприятное из всего возможного. Я могу потерять половину своих людей за утро. Местным легче подкрасться к тайпинам, потому что они знают каждый закоулок. – Он мрачно улыбнулся. – Надо, чтобы ночью маньчжурки перерезали тайпинам горло.
Гуаньцзи задумался.
– Если бы мы сделали вылазку из ворот гарнизона, то могли бы перебить тех тайпинов на открытой местности, а затем отступить обратно внутрь гарнизона.
– Могли бы. Но в этом нет особого смысла.
– Вы не думаете, что они собираются атаковать гарнизон, господин?
– Генерал Ли показывает нам своих людей не просто так. Нужно спросить, почему он это делает? Что он хочет, чтобы я подумал? Что он хочет, чтобы я сделал? Вчера он показал нам своих людей, угрожающих гарнизону. Затем он атаковал другой конец города. Его люди все еще вне гарнизона. И это наводит на мысль: он хочет, чтобы мы решили, что они нападут на гарнизон.
– А вы догадываетесь, что он на самом деле задумал, господин?
Монгол хмыкнул, вдохнул еще понюшку табака, но не ответил.
Но даже Чингис не смог удержать своих людей от уличного боя в тот день. В полдень они перестали его слушаться. К тому времени южная часть Ханчжоу находилась под контролем тайпинов, и повстанцы пробивались на север.
