– А мы что предпримем?
– Попробуем расстроить их план. Будем копать ниже и взорвем под их туннелем. Обычная тактика. Разумеется, они могут начать делать новый подкоп под нашим подкопом и так далее. – Чингис покивал. – Утомительное занятие.
К следующему дню тайпины рыли уже четыре туннеля, и было трудно понять, куда ведут эти подкопы. Кроме того, не стоило забывать о большом отряде тайпинов у западных ворот гарнизона. Начнут ли тайпины две атаки одновременно, одну с юга, а другую из-за западных ворот? Гуаньцзи предполагал, что случится именно так.
В тот день ходили разговоры о том, чтобы массированно напасть на ямынь, но там было так много хорошо вооруженных тайпинов, что командование Ханчжоу побоялось потерять слишком много людей.
– Давайте дождемся подкрепления из Нанкина, – решили они.
Итак, тайпины продолжили свои приготовления, а императорские войска ждали помощи.
И помощь подоспела. В день новолуния. Огромный отряд императорского Южного гранд-батальона прорвал осаду тайпинов, чтобы освободить Ханчжоу. У северных ворот сосредоточились многотысячные отряды. Гуаньцзи ожидал, что они тут же войдут в Ханчжоу, но бригадный генерал объяснил, что в городе для них сейчас недостаточно места, а потому войска императора разобьют на ночь лагерь снаружи. Это имело смысл. Но позже, оставшись наедине, когда их никто не мог слышать, командир тихо сказал ему:
– Там может быть полно тайпинских шпионов. Лучше не пускать их в город до момента сражения.
– Хоть кому-то я могу доверять, господин? – грустно спросил Гуаньцзи.
– Нет. Кроме меня. Знаешь почему?
– Потому что вы мой командир?
– Потому что я монгол. Мы единственный благонадежный народ. – Это, казалось, Чингиса позабавило, поскольку он рассмеялся в голос. – Любой монгол тебе это подтвердит!
В ту ночь Гуаньцзи не стал подниматься на стену. Первым делом утром бригадный генерал отправился на военный совет. Гуаньцзи удостоверился, что все стрелки из гарнизона Чжапу готовы к решительным действиям, и с нетерпением ждал возвращения командира. Однако часы шли, но Чингис не объявлялся.
Было позднее утро, когда сержант привел к нему женщину. Она подошла к небольшим боковым воротам гарнизона и попросила поговорить с кем-нибудь из командиров. Один из часовых знал ее как благонадежную маньчжурку и вызвал сержанта.
Это была полная женщин крепкого телосложения, лет сорока, как предположил Гуаньцзи. История проста. Повстанцы убили ее мужа неделю назад. Она ненавидела их. Накануне вечером многие тайпины в южной части города двинулись в сторону гарнизона. Ходили слухи, что они готовят массированный удар. Собираются прорвать оборону гарнизона. И случится это совсем скоро. Поэтому она осторожно пробралась из южной части города и пришла предупредить их.
Похоже на правду. Узнав о прибытии подкрепления, тайпины явно собирались бросить все силы на гарнизон, чтобы побыстрее взять его. И пусть маньчжуры туда прорываются, если смогут.
Гуаньцзи не колебался. Он отправил сообщение бригадному генералу, а сам немедленно разделил своих стрелков на две группы: сто пятьдесят в строю, чтобы давать залп за залпом по любому отряду тайпинов, который прорвется через западные ворота гарнизона, остальные двести пятьдесят должны быть готовы отразить любое нападение через брешь в стене с южной стороны.
Чингис не заставил себя долго ждать. Он одобрил шаги, предпринятые Гуаньцзи, внимательно выслушал маньчжурку и велел Гуаньцзи подняться вместе с ним на стену.
– Это изменит план сражения, господин?
– А нет никакого плана сражения, – сухо ответил монгол. – Военный совет так ничего и не решил.
Они смотрели на войска тайпинов напротив западных ворот. Мятежники вырыли траншею и возвели вал, который тянулся от городской стены до озера. Если солдаты Южного гранд-батальона подошли к городу, чтобы напасть на них, тайпины, очевидно, намеревались выстроить сильную оборону.
Монгол повернулся, чтобы окинуть взглядом периметр городской стены. Казалось, через каждые несколько ярдов развевался флаг тайпинов. Гуаньцзи уставился на ямынь префекта. Крыши зданий и многочисленные знамена тайпинов практически загораживали обзор, но было очевидно, что повстанцы все еще усердно подрывают стену гарнизона. Он видел, как растут насыпи выкопанной земли.
– Прошлой ночью они продолжали делать подкоп, – осмелился подать голос Гуаньцзи. – Я стоял у подножия стены и слышал, как они копают. Когда я ложился спать, они все еще копали, а это было за полночь.
– Ты взбирался на стену?
– Прошлой ночью – нет. Решил, что особо ничего не увижу, луны-то, считайте, нет…
– Нет луны, – задумчиво кивнул монгол. – Конечно. Она слабеет уже несколько дней. – Он немного помолчал, а потом внезапно хлопнул себя по бедру и воскликнул: – Нет луны! Вот же я идиот!
– Господин?
– Так вот что задумал Ли! Хитрый дьявол!
– Генерал Ли?
– Это… – Монгол махнул в сторону кипучей деятельности в ямыне внизу. – Это блеф. Он вовсе не пытается взять гарнизон. Ему не нужен Ханчжоу. Он просто ждал, когда появится подкрепление. Это его план. Отвести войска от Нанкина, разделить Южный гранд-батальон.
