– Не бинтовали ноги! – подхватил Шижун. – Она родом из богатой семьи хакка. Семья отца решила не злить предков, бинтуя ноги внучке…
– То есть семья хакка занимала видное положение.
– Именно так, – соврал Шижун – Но Яркой Луне – так зовут девушку – ноги уже бинтовали, как вы видите.
– Вы давно знаете эту семью?
– Да. Овдовев, мать девушки сопровождала меня в Гуйлинь и провела со мной там какое-то время. Несмотря на ноги, это самая элегантная и воспитанная дама. Они стали лучшими подругами с женой префекта.
– Такое чувство, что вы испытываете особый интерес к ее дочери.
– Испытываю. На самом деле я даже удочерил ее.
Он и правда удочерил Яркую Луну всего год назад, объяснив ее родным, что это поможет найти девушке достойного мужа. Так оно и было.
– Мать – красавица, но в дочери есть что-то более утонченное, – сказал господин Яо.
Шижун склонил голову, словно бы принимая комплимент.
– Она очень похожа на сестру моего покойного отца, – признался он.
– А-а-а… – Торговец бросил на него понимающий взгляд, но Шижун притворился, что не заметил.
Все шло именно так, как он и надеялся. Он не сказал, что Яркая Луна – его родная дочь, поскольку это явная ложь. Но Яо мог в нее поверить, на что Шижун и рассчитывал. Для такого торговца, как Яо, женитьба на дочери префекта из старинного знатного рода, законной или нет, была поводом для гордости.
– Знаете ли, – сообщил Яо, – к слову сказать, я и сам скоро буду причислен к благородной фамилии.
– Да что вы?!
– Переговоры почти завершены.
Все торговцы так делали, по крайней мере те, кто мог себе это позволить. За соответствующую плату императорский двор присваивал им ранг. Это позволяло им размещать в своих домах символы высокого социального положения. И они, хотя бы официально, переставали считаться презренными алчными торговцами. Лично Шижун рассматривал подобные сделки как неуважение к конфуцианскому порядку. Но чего еще ожидать в смутные времена? Это явно было бы на руку его приемной дочери.
– Поздравляю вас! – произнес он. – Многие, дорогой Яо, были бы рады жениться на моей приемной дочери. Я хотел бы для нее богатого человека, конечно, но не слишком старого. Вы по-прежнему бодры. А еще я хотел бы, чтобы муж относился к ней хорошо. Я знаю, что вы такой. Она молода, здорова, и до появления на свет Яркой Луны ее мать рожала исключительно мальчиков.
– Очень хорошо, – покивал Яо.
– Прежде чем поговорить с вами об этом, я счел разумным проконсультироваться со свахой. Она посмотрела на даты вашего рождения и сверилась с календарем. Я счастлив сообщить: если бракосочетание состоится в этом году, брак сулит только хорошее. Так что у нас есть несколько месяцев. Я могу прислать к вам сваху, или вы можете посоветоваться со своей собственной.
– Пожалуйста, пришлите вашу сваху ко мне, – нетерпеливо сказал Яо. – Я с удовольствием прислушаюсь к ее совету.
– Разумеется, – продолжил Шижун, – у Яркой Луны есть соответствующее приданое, и она пришлет все полагающиеся подарки вашим родным, но я подумал, что вам, возможно, захочется посмотреть на это.
Он подошел к уже открытому ящику, вынул несколько вышивок и показал их торговцу.
– Очень красиво. – Яо был глубоко впечатлен. – Действительно красиво.
– Своими руками вышивала. Она само совершенство. Искусно проводит чайную церемонию. А еще разбирается в поэзии… – Он заметил, что Яо занервничал. – В той мере, в какой нужно знать новому представителю знати…
– Конечно, – согласился Яо.
– Я должен нанести визит в Пекин, – объявил Шижун. – А пока приглашу Яркую Луну вместе с матерью в Цзиндэчжэнь. Они остановятся в моей резиденции. Я рассчитываю вернуться из Пекина раньше, чем они прибудут. Вас бы это устроило?
– Совершенно, – сказал Яо.
Он плыл по Янцзы в Нанкин, затем в Ханчжоу и к побережью, где сел на быстроходное судно до Чжапу. Восемнадцать дней спустя он добрался по Великому каналу до столицы и быстро нашел подходящее жилье. Шижун сообщил Жухаю, что в первый день должен заняться делами, а сына навестит на следующий день.
Поехать в Пекин ему предложил его старый друг господин Пэн. Шижун не просто взял молодого Пэна под свое крыло в Гуйлине, но и помог молодому человеку многочисленными отзывами, а господин Пэн был не из тех, кто забывает о доброте. Если бы все, о чем было написано в письме, получилось, господин Пэн с лихвой вернул бы свой долг.
