Следующие несколько минут они обменивались обычными любезностями. Шижун спросил, был ли тот юноша, которого он видел мельком, его сыном, и Лаковый Ноготь подтвердил, что это так. О жене Шижун решил лучше не спрашивать.
– Моему сыну уже почти тридцать, – сказал он. – Он служит в Министерстве иностранных дел[76] здесь, в Пекине.
– Интересное место, – вежливо заметил хозяин. – Мне кажется, поколение вашего сына впервые со времен династии Мин заинтересовалось странами за пределами наших границ. Без сомнения, вы гордитесь им. – (Шижун согласился, легонько кивнув.) – Господин Пэн передал вам мои требования?
Очевидно, с формальностями было покончено.
– Да. Все в порядке. Он предложил мне преподнести вам этот маленький подарок… – Шижун вытащил мешочек с серебром, – чтобы покрыть любые расходы, которые вы можете понести, а окончательный баланс подбить, когда я получу должность.
– Именно так. Это потребует терпения, как вы понимаете. Самое важное в этом вопросе – время. – Лаковый Ноготь задумчиво посмотрел на чиновника. – Могу я говорить откровенно?
– Конечно.
– Тогда я должен сказать вам, уважаемый господин Цзян, что, хотя я преданный раб вдовствующей императрицы Цыси – я обязан ей всем и готов умереть за нее! – это не значит, что у нее нет недостатков.
– Мало у кого их нет.
– У нее великолепное чутье. Даже те решения, которые всех раздражают, часто оказываются выигрышными, по крайней мере для вдовствующей императрицы. Но у нее переменчивая натура. Никогда не знаешь, в каком настроении она будет сегодня. Люди типа меня, ее доверенные лица на протяжении долгих лет, в относительной безопасности. Я всего лишь евнух, который красит ей ногти, и она любит поболтать со мной. Но вы же знаете, как она недавно обратила свой гнев против князя Гуна.
– Конечно.
– Она не пыталась его уничтожить, поскольку ей не чуждо чувство благодарности. Но пока его влияние сильно пошатнулось.
– Да, я слышал.
– Короче говоря, уважаемый господин Цзян, нужно действовать осторожно. Во-первых, я должен дождаться, когда вакансия официально появится. Поднять этот вопрос заранее может показаться неуместным.
– Да, я понимаю.
– Кроме того, надо выбрать удачный день. Я всегда с порога понимаю, в каком настроении вдовствующая императрица. В неудачный день ей будет даже приятно отказать мне. В удачный она улыбнется и спросит, какую взятку мне предложили.
– Да? – встревожился Шижун.
– Разумеется. Все во дворце берут взятки. Это ее позабавит.
– Но тогда она поймет, что вас подкупил я.
– Сомневаюсь, что ей не все равно. Не думаю, что она вообще о вас слышала.
Шижун вздохнул. Больно слышать такое от евнуха, но, скорее всего, это правда.
– Вдовствующая императрица родилась в бедности, – продолжил евнух. – У нее ничего не было, когда родился сын и даже тогда, когда умер император. В ее жизни всякое бывало. Вы, наверное, слышали, что князь Сушунь хотел вышвырнуть ее прочь. Даже планировал убить. Но потом, как мы все знаем, князь Гун одержал победу, Сушуня казнили, а все его богатства поделили между Цыси и вдовствующей императрицей Цыань. Впервые в жизни у Цыси появилось много денег. Как и другие богачи, она щедра. От случая к случаю, конечно. Но ей нравится, когда ее слуги тоже богатеют. Это ее радует.
– Приятно слышать такое.
– Конечно, выбить вам должность инспектора по добыче соли ей ничего не будет стоить. Получив этот пост, вы отхватите долю от всех налогов на соль, которые, вообще-то, идут в казну, что на самом деле считается воровством. Впрочем, так бы поступил и любой на этой должности, так что это не имеет значения. Взятку вы дали мне, а я ей нравлюсь, значит все в порядке.
– Вы весьма любопытно все излагаете.
Лаковый Ноготь начал раздражать его, и евнух это понимал, но, похоже, плевать хотел. Шижун подумал, что Лаковому Ногтю нравится, когда человек, превосходящий его по положению, вынужден выслушивать неприятную правду. Вместо того чтобы рассердиться, Шижун воспользовался возможностью задать давно мучивший его вопрос:
– Скажите, чего вдовствующая императрица добивается теперь в своем положении? Что еще ее радует?
Лаковый Ноготь покивал. Похоже, вопрос ему понравился, но, перед тем как ответить, он задумался на пару минут.
– Во-первых, полагаю, она просто хочет выжить. Десять с небольшим лет назад она едва не погибла.
– Это понятно.
– Во-вторых, она хочет, как и любой другой человек, жить в свое удовольствие. Но в ее положении это не так просто. Ей только что исполнилось сорок. Она некрасива в общепринятом смысле, но у нее те же потребности, что и у любой женщины ее возраста. Однако, по сути, ее положение зависит от того, считается ли она официальной матерью мальчика-императора. Вероятно, она не стала бы рисковать, заводя любовников. – Он задумался. – Если бы не сила воли, она бы пристрастилась к опиуму. Но она любит театр и может позволить себе труппы актеров и танцоров, но при дворе во всех спектаклях в основном играют евнухи. Так что нам всем весело.
