– Знаем. – Жухай серьезно посмотрел на отца. – Это может случиться в любой день. Они могут быть там прямо сейчас, пока мы тут беседуем.
– Мне трудно в это поверить. – Шижун помолчал немного. – Это наше самое важное вассальное государство.
– Более того, – сказал Гао, – веками этот большой полуостров был сродни заградительному сооружению, защищал наше северное побережье, в том числе доступ к Пекину со стороны Японского моря. Лояльность корейцев никогда не подвергалась сомнению.
– Но японцы хотели бы изменить ситуацию, – добавил Жухай.
– Думаешь, они вторгнутся?
– Не сейчас. Они не готовы. Это будет не вторжение, а проникновение. Японцы соблазнят их внешней торговлей, новыми идеями. Попытаются отделить от нас.
– И что же нам делать?
– Вернуться в игру, – заявил Гао. – Делать то, что решили делать японцы. Плотно общаться с западными варварами. Выведать все не только об их оружии, но и о кораблях, фабриках, обо всем, что делает их сильными, а нас слабыми, если у нас такого нет.
– Хорошо, что у нас нет варварских железных дорог, – сказал Шижун. – Чудовищное изобретение. Рядом с механизмами, от которых столько грязи, жить не стоит.
Он сказал это как бы в шутку, но на самом деле всерьез, и молодые люди понимали, что он именно это и имеет в виду. Они молча переглянулись, а затем вежливо пропустили его замечание мимо ушей.
– Отец, – очень серьезно начал Жухай, – мы все гордимся тем, что мы китайцы. Но просто быть китайцами уже недостаточно. Иными словами, если мы хотим, чтобы все оставалось по-прежнему, мы должны измениться. Мы направили посланника к британцам в Лондон, чтобы он узнал все, что сможет. Несколько студентов уже уехали в Америку поступать в тамошние университеты. Раньше мы были лучше всех, но теперь нам не хватает математики, техники и науки о деньгах, и они могут всему этому там научиться. Наши правители должны это понимать.
– Я хорошо осведомлен обо всех поездках, – заверил сына Шижун. – Но будьте осторожны. Нам по-прежнему нужны мандарины, которые обучались нравственным принципам и философии. Нельзя, чтобы империей заправляли стяжатели и механики. – Он сделал паузу. – Но меня беспокоит еще кое-что.
– Что именно? – спросил Жухай.
– Пусть мне все это не нравится, я восхищаюсь вами за то, что вы пытаетесь хоть так спасти Поднебесную. Ваша искренность и мужество очевидны. Но я вижу, что двор и ваше собственное начальство до конца не верят во все это, и – простите мне такие слова! – вы слишком молоды и неопытны, чтобы взвалить на себя такое бремя!
– Мы все понимаем, – ответил Жухай. – Вот почему мы пытаемся привлечь на свою сторону представителей старшего поколения, таких как ты, отец. Если ты и тебе подобные выскажетесь в нашу защиту, то двор проявит к этому вопросу больше внимания. Дело не терпит отлагательств, и двор должен это понимать.
– Я могу поговорить с господином Пэном, – сказал Шижун, – и с некоторыми другими своими знакомыми – префектами, губернаторами, влиятельными людьми.
– Спасибо, отец, – поблагодарил Жухай. – Полагаю, ты не знаешь никого из окружения Цыси, к кому бы она прислушивалась.
– Не знаю. – Шижуну жаль было разочаровывать сына. Он хотел бы выглядеть более важной фигурой в глазах его друзей, и ему пришла в голову одна идея. – Единственный мой знакомый, который утверждает, что вдовствующая императрица прислушивается к нему… – Шижун улыбнулся при этой мысли, – это евнух, который красит ей ногти. Не думаю, что от подобного знакомства вам может быть какая-то польза…
Сын разинул рот.
– Ты знаешь евнуха, который занимается ее ногтями?! – воскликнул он в изумлении.
– Это замечательно! – подхватил Гао.
– Но откуда? – с нетерпением спросил Жухай.
– На самом деле он знакомый господина Пэна. Этот евнух параллельно занимается торговлей, и я собираюсь заключить с ним небольшую сделку. – Он не стал уточнять, какую именно. – Осмелюсь предположить, что скоро увижу его.
– Пожалуйста, поговори с ним, отец. Это было бы великолепно!
– Если вам нужна какая-то дополнительная информация, господин Цзян, дайте нам знать, – сказал Гао, и даже маньчжур с жаром закивал.
Шижун с горечью понял, что в глазах сына и его сослуживцев он, префект четвертого ранга, ничтожество по сравнению с евнухом, который стрижет и полирует ногти вдовствующей императрице.
В тот вечер Шижун ужинал на съемном жилье с сыном. Это был симпатичный особняк, где часто селились такие, как он сам, чиновники, приезжавшие в столицу. Слуги были внимательны, еда превосходна, и к концу ужина Шижун пребывал в отличном настроении. Встреча в Цзунли ямыне, возможно, немного подорвала его самолюбие, но не слишком сильно. Не такой уж жалкий вид, в конце концов, он имел, а визит получился, безусловно, интересным. И вот после хорошей трапезы он с нежностью посмотрел на своего мальчика:
– Знаешь, может, пришла пора жениться. Что ты об этом думаешь?
– Я хотел бы сначала продвинуться по карьерной лестнице.
