Участие американских кораблей в спасательных операциях после цунами в январе 2005 года продемонстрировало индонезийским мусульманам – то есть самой антизападной и антиамериканской части населения Индонезии – несомненную пользу от присутствия ВМС США. К концу того же года существенный прогресс Индонезии в области демократизации и защиты прав человека позволил возобновить отношения между США и Индонезией в военной сфере, в первую очередь через американскую программу обучения зарубежного военного персонала. По статье «Изъятия с точки зрения национальной безопасности» были смягчены наложенные Конгрессом США ограничения на поставки в Индонезию оружия, действовавшие ранее по программе оказания военной помощи зарубежным странам. Понадобилось больше времени, чтобы возобновить военное сотрудничество в полном объеме (запрет на оказание военной помощи индонезийскому спецназу – Kopassus, – замешанному в политических репрессиях, был снят лишь в июле 2010 года)[161].
Флот США, прибывший в Индонезию с гуманитарной миссией, вскоре вернулся уже в боевом качестве, поскольку индонезийцам отчаянно требовалась помощь в урегулировании военной активности на море (еще одно «достижение» неуклюжей в своем напоре китайской внешней политики).
Далее в ситуацию вмешалась Австралия, предложившая то, чего не могли дать США, – стабильный союз в сфере безопасности в виде заключенного в 2006 году «Соглашения между Индонезийской республикой и Австралией относительно рамок сотрудничества». Одно из положений преамбулы этого документа проводило четкое различие между сторонами соглашения и Китаем: «Признавая, что обе стороны являются демократическими, динамичными и настроенными на международное сотрудничество странами региона и членами мирового сообщества…» Декларируемые цели подразумевали «создание условий для углубления и расширения двустороннего сотрудничества… в вопросах, касающихся общей безопасности, а также национальной безопасности каждой из сторон»[162].
В разделе «Оборонное сотрудничество» документ содержал ряд крайне важных положений – налицо типичное выражение англосаксонской точности, которой индонезийские официальные лица наверняка пренебрегли бы в отсутствие тревожного для них поведения Китая. Среди прочего предлагалось:
«…Наладить теснейшее профессиональное сотрудничество между вооруженными силами сторон… проводить регулярные консультации по вопросам обороны и безопасности, представляющим взаимный интерес, и по конкретным политическим вопросам в области национальной обороны… Содействовать развитию потенциала оборонных структур и вооруженных сил обеих сторон, в том числе путем… обучения, совместных учений… и применения научных методов для развития оборонного потенциала; обеспечить взаимовыгодное сотрудничество в области оборонных технологий и мощностей, включая совместные разработки, развитие, производство, маркетинг и трансфер технологий, а также участие в согласованных совместных проектах».
В разделе «Сотрудничество в области разведки» призывали к «обмену информацией и разведывательными данными по вопросам безопасности между компетентными ведомствами и учреждениями». Раздел «Безопасность на море» тоже перечислял конкретные положения, затрагивавшие, несомненно, и Китай, в том числе «развитие существующих проектов в области обороны и иных областях в сфере создания системы воздушной и морской безопасности».
Китайское правительство могло бы смягчить, если не предотвратить, этот неблагоприятный для него сдвиг индонезийской стратегии путем тактичного отхода от своих притязаний на море. Но, едва китайцам предоставилась очередная возможность успокоить соседа, они вновь подтвердили свои максималистские притязания, причем очень жестко: в июне 2009 года ВМС Индонезии задержали 75 граждан КНР и восемь рыболовецких судов недалеко от островов Натуна. Представитель МИД КНР в Пекине Цинь Ган описал весь этот морской район словом «Наньша»: так в Китае принято называть острова Спратли; а затем добавил в типично провокационной манере: «Китай крайне недоволен тем, что Индонезия задержала китайские рыболовецкие суда, и требует, чтобы индонезийское правительство немедленно отпустило рыбаков и их суда»[163]. Затем Цинь Ган вдруг сменил тон, как бы преодолев межкультурную границу в духе китайской житейской практики, допускающей, что можно обругать партнера и сразу же сменить гнев на милость: «Китай и Индонезия – стратегические партнеры… Обе страны должны решить проблему как можно быстрее в духе дружественных консультаций и сохранения достигнутого уровня двусторонних отношений». Затем речь зашла о территориальных притязаниях со ссылкой на «воды вокруг китайских островов Наньша», и Цинь Ган добавил, что Китай «сильно озабочен этим инцидентом».
