Китайская политика не рассеивает эти подозрения: можно вспомнить, например, острова Натуна, расположенные в 150 милях от Борнео и в 1000 миль от ближайшего китайского побережья (остров Хайнань); около половины этого расстояния придется преодолеть до ближайшего китайского опорного пункта на островах Спратли, рифа Квартерон[156], причем сам опорный пункт появился лишь в 1998 году, после столкновения 14 марта с вьетнамцами у Южного рифа Джонсона[157].
Подозрения возникли не потому, что Китай официально претендует на острова Натуна или вообще помышляет об этом; причина скорее обратная: китайцы неоднократно и официально заявляли, что между двумя странами нет конфликта из-за данных островов. Так, в июне 1995 года представитель МИД КНР Чэнь Цзянь категорично заявил: «Между Индонезией и Китаем не существует спора относительно территориальной принадлежности островов Натуна». Звучало как будто утешительно, однако Чэнь Цзянь добавил: «Мы готовы провести с индонезийской стороной переговоры о демаркации этого района»; никаких разъяснений он не предоставил[158].
Да тех и не требовалось: двумя годами ранее, на организованной в 1993 году Индонезией рабочей конференции в Сурабае по спору вокруг островов Спратли, китайская сторона сильно удивила индонезийцев (которые полагали, что помогают улаживать разногласия другим, сами не будучи в них вовлеченными), предъявив права на воды восточнее и северо-восточнее островов Натуна на основании своей знаменитой «пунктирной карты»[159] – по ней китайская морская территория изрядно выдается на юг, а ее граница пролегает вблизи Индонезии, Малайзии, Филиппин и Вьетнама, охватывая практически все Южно-Китайское море.
В наши дни, если возникает спор относительно каких-нибудь мелких островков, не обладающих явной ценностью, обычно отмечают, что воды вокруг этих островов богаты нефтью или по крайней мере газом. Конечно, довольно удобно верить в рациональность в делах войны и мира, несмотря на тысячелетия доказательств обратного (вот почему Фолклендским/Мальвинским островам приписали огромные, никем не открытые запасы нефти, когда в схватке за владение ими погибли люди). Воды вокруг островов Натуна, напротив, точно содержат большие запасы газа и нефти, добыча уже началась и будет расширяться, так что территориальный спор не лишен смысла, способен замедлить инвестиции и даже привести к остановке эксплуатации месторождений (как вышло, несмотря на рациональный характер спора, в конфликте между Индонезией и компанией «Экссон»).
Конечно, Индонезия ни за что не откажется от своих прав на острова Натуна, но индонезийское правительство не стало яростно оспаривать неубедительные заверения Чэня Цзяня; индонезийский способ заниматься политикой не таков, Индонезия не Вьетнам, здесь предпочитают избегать, а не противостоять. Министр иностранных дел Али Алатас ответил Чэню Цзяню так: «Мы высоко ценим дух добрососедства, в котором было сделано это заявление. Но Индонезия не считает, что у нее имеется пограничный спор с Китаем или что существует необходимость в делимитации границы на море. Китай находится слишком далеко к северу от нас…Что касается островов Натуна, то Китай на них не претендует, и они никогда не являлись предметом раздора между Индонезией и Китаем. Поэтому тут нет темы для обсуждения»[160].
Китайцы продолжали бездействовать и никак не оформляли свои притязания на острова Натуна, а позиция Индонезии, официально владеющей островами, заключалась, естественно, в том, чтобы тоже ничего не делать. Между тем у китайцев появились основания быть довольными политикой индонезийского руководства относительно американского военного присутствия в регионе: Индонезия выступала против такого присутствия, цепляясь за призрак политики неприсоединения 1950-х годов, отрицавшей интересы США. Сама же Америка получила веский повод подвергнуть Индонезию санкциям за нарушение прав человека и репрессии против населения Восточного Тимора.
Все продолжалось до тех пор, пока череда инцидентов и случайностей не изменила стратегию Индонезии. Особенно важными оказались захват китайцами в 1998–1999 годах нескольких островов Спратли, применение оружия против Вьетнама (что повлекло за собой человеческие жертвы) и нанесение реального урона Филиппинам (позволю себе шутку: риф Вань Кхан, он же риф Оплошности, расположен внутри исключительной экономической зоны Филиппин, если считать от ближайшей береговой линии).
В американско-индонезийских отношениях и вовсе случились радикальные перемены.
