Конечная цель Америки — ограничить развитие Китая, предотвратить появление технологического стандарта полного цикла, альтернативного американскому. Грубо говоря, чтобы весь мир продолжал покупать американские смартфоны и пользоваться американскими соцсетями, а Китай оставался «фабрикой мира», производящей дешевый ширпотреб, как это было в 1990–2000-е годы, но не пытался конкурировать с США в области высоких технологий. По своей стратегической значимости эта задача оказывается важнее, чем изменение торгового дисбаланса.
В 2018 году вслед за объявлением «торговой войны» были введены серьезные санкционные ограничения в отношении китайских телекоммуникационных лидеров Huawei
Под давлением США отношения с Huawei разорвали крупнейшие подрядчики и мировые лидеры в производстве электроники — американо-сингапурская компания Flex и тайваньская компания TSMC. Смартфоны китайской компании были отключены от системы Android. В санкционные списки США было включено большинство передовых стартапов КНР в сфере искусственного интеллекта и облачных технологий. В сентябре 2022 года власти США еще больше ужесточили ограничения на поставки в Китай полупроводников. Одновременно американцы начали формирование альянса ведущих мировых производителей полупроводников, имеющего явный антикитайский характер[225].
Сокращается и научное сотрудничество между исследователями двух стран — сейчас оно и в Пекине, и в Вашингтоне рассматривается исключительно сквозь призму «угроз национальной безопасности». Фактически свернуто участие американцев в китайской стипендиальной программе «Тысяча талантов»
Как следствие, научный прогресс, который еще какие-то десять лет назад казался процессом общечеловеческим, сейчас оказывается разделенным по национальному признаку. Неизбежным итогом стала постепенная «суверенизация» интернета и появление как минимум двух «технологических блоков»[228], что рано или поздно поставит все страны, находящиеся между «коллективным Западом» и Китаем, перед дилеммой стратегического выбора. Все это в конечном итоге тормозит прогресс человечества в целом.
До минимума сократились и межличностные контакты, чему способствовала пандемия коронавируса. В результате представителям разных стран стало сложнее общаться друг с другом, растет взаимная неприязнь. Как и во времена «холодной войны», важнейшим маркером отношения к человеку становится не его личность, а национальная принадлежность. Нужно сказать, что этот процесс лег на благодатную почву роста националистических и даже шовинистических настроений в Китае, а также раскола в американском обществе по ряду вопросов сугубо внутренней повестки, которые зачастую вообще непонятны из-за рубежа, но, тем не менее, провоцируют американцев на негативную реакцию в отношении иностранцев. Показательный пример — проецирование этики Black Lives Matter[229] на ситуацию в китайском городе Гуанчжоу, где в рамках профилактики коронавируса жесткие ограничительные меры применялись в отношении африканцев[230].
В результате США и Китай, продолжая быть тесно завязанными друг на друга в экономическом плане, в политике и на уровне межличностного общения расходятся все дальше и дальше. Причем для обеих стран это расхождение имеет экзистенциальный характер. Если Америка убеждена, что подъем Китая неизбежно означает попытку сменить ее на позиции мирового лидера, то Китай отчетливо понимает, что действия США направлены на сдерживание его развития как такового.
