Помимо имеющихся принципов защиты от пагубного влияния злых духов с помощью обрядов и амулетов, в народных верованиях существовали добрые духи, которые помогали в противостоянии демоническим существам. Дома охраняются, как убеждены китайцы, духами Гоу-ман, Чжу-юн, Жу-шоу и Хоу-ту – о них уже говорилась в предыдущих главах. Китайцы верили в существование невидимых безымянных духов у-фан-ту-ди – духов четырех углов и середины, которые защищали двери и окна на верхних этажах домов. Также выделяли духов – хранителей зернохранилищ, амбаров, хлева и отхожих мест.
Еще китайцы чествуют в домах духа-дракона, который, как считается, имеет право на участок земли, занимаемый домом. Умилостивленный жертвами, этот дух становится защитником целой семьи или даже рода, проживающей на его земле. Всесторонним охранителем домов китайцы считают цзао-шэня, или цзао-вана, то есть «духа (огня) очага», или Князя очага. Кто именно подразумевался под этим образом, точно неизвестно. Одни исследователи полагают, что под личиной духа скрыт бог огня Чжужун, другие – что под титулом Князя очага кроется древний император Хуан-ди. Существует также теория, что цзао-шэнь сделался дух умершего Чань из семьи Чжан. Наименее популярный вариант – что под цзао-шэнь скрывалась душа древней ведуньи, снискавшей известность по тем или другим причинам.
Обусловливается различие представлений о цзао-шэне и различием его изображения. В зависимости от локализации легенды духа изображали то как старика, то как юношу, то (в древности) как красивую девушку. Согласно распространенному народному поверью, цзао-шэнь в последний день каждого месяца покидает очаг и восходит на небо, где сообщает высшему небесному правителю обо всех добрых и злых поступках, совершенных членами семьи. Соответственно, семью или наказывали, или вознаграждали соразмерно с поступками. Отсюда возник титул, которым вознаградили духа, – сы-мин-цзао-цзюнь, то есть «владыка очага, заведующий судьбой». [3]
Хотя семантика древних представлений об очаге остается неразгаданной, можно предположить, что первоначально у китайцев существовала вера в дух очага в облике лягушки, затем в облике женщины (в период господства материнского рода), а в более позднюю эпоху – в мужском обличии. [11]
Существуют добрые духи, которые могут в разной степени защищать человека от злых духов. Прежде всего, китайцы ищут всестороннего покровительства у усопших предков, предлагая им материальные дары и произнося молитвы. Кроме того, они обращаются за помощью к таким духам, как Ци, который изображается с двумя головами, четырьмя глазами и способен отражать злых духов, угрожающих человеческому благополучию. Признание силы духа Ци стало основой обычая фансян: люди надевали маску, изображающую этого духа.
Встречается уникальная богиня Нюй-цянь – дух утренней звезды, который, по убеждениям китайцев, может пожирать злых духов. Это верование сформировалось на основе мифопоэтического мировосприятия народа: свет и тьма не могут сосуществовать, солнце невыносимо для темных и нечистых сил, которые боятся предвестников света и исчезают при появлении утренней звезды, как бы «пожираемые» ею.
Эволюция мифов о богах и добрых духах, которые выступали против нечистых сил, привела к появлению легенды о небесном воинстве – юй-линь-тянь-цзюнь, во главе которого порой находилась сама Нюй-цянь. Столкновение двух армий (добрых и злых духов) происходило на воображаемой границе областей света и тьмы – Ян и Инь. [3]
Находясь под воздействием злых духов с одной стороны и покровительственной заботы добрых духов – с другой, человек постоянно искал способы задобрить одних духов и защититься от других. Отсюда множество обрядов и способов жертвоприношений. Только результат прошения зависит от того, насколько готовы сами духи в каждом конкретном случае защищать человека и противостоять нечистой силе. Это подводит к некоторому итогу: духи, призванные защищать смертных от влияния нечистых сил, не всегда отвечали на молитвы. Это говорит о сложном характере взаимоотношений между человеком и высшими силами, а также о двойственности самих духов, которые могли быть преданы императору Хуан-ди, но с неохотой отвечать на прошения грешников и порочных людей.
