Ее вычистили, вымыли, причесали и надушили. Пожалуй, она была достойна сада удовольствия Убара. Вот только он не был Убаром.
Он оттолкнул ее в сторону, насколько мог, и девушка заскулила, озадаченно и раздраженно.
Тогда мужчина сел и уставился на нее. Его правое запястье было приковано к левому запястью девушки, а его левое к ее правому. Такая же картина наблюдалась и с их лодыжками.
Мужчина сердито тряхнул цепями, и она вскрикнула от причиненной ей боли.
«Кандалы вязки, — подумал он. — Кандалы вязки!»
Девушка попыталась приблизиться к нему, но он снова оттолкнул ее от себя.
— Ты — рабыня, — сказал мужчина.
— Нет, конечно! — воскликнула она.
— Тогда Ты — домашнее животное, принадлежащее Гренделю.
— Нет, — мотнула головой девушка, — меня у него забрали.
— Тогда чье ты теперь домашнее животное? — спросил он.
— Я не домашнее животное, — заявила она.
— Где твой ошейник? — поинтересовался мужчина.
— Нет у меня никакого ошейника, — сердито буркнула девушка. — Я не домашнее животное.
— Тогда кто Ты? — уточнил он.
— Я — свободная женщина, — ответила она.
— Хм, свободная женщина в цепях, — насмешливо хмыкнул мужчина.
— Да! — не скрывая раздражения, крикнула девушка.
— Тебя назвали? — осведомился он.
— Я сама выбрала себе имя, — надменно заявила она. — Я назвала себя «Убара».
— Это не имя, — сообщил ей Тэрл. — Это — титул.
— Разве это не означает Великую Женщину, Великолепную Женщину, Самую важную из Женщин? — спросила девушка.
— Твой гореанский все еще оставляет желать лучшего, — заметил он.
— Это предлагает такие понятия, не так ли? — настаивала блондинка.
— Возможно, — уклончиво ответил мужчина.
— Тогда я — Убара, — заявила она.
— Многие Убары, — усмехнулся Кэбот, — закончили тем, что были завоеваны, раздеты, научены пресмыкаться, лизать и целовать, как самые презренные из рабынь.
— Тогда, каким должно быть мое имя? — полюбопытствовала блондинка.
— Ты желаешь благородное, рафинированное, достойное, возвеличивающее и ценное имя, не так ли?
— Разумеется, — подтвердила девушка.
— Тогда, — задумался мужчина, — как насчет Бины?
— Отлично, — расплылась она в улыбке. — Я — Бина!
Тэрл решил, что это будет хорошей кличкой для представления ее с аукционной площадки. «Бина» по-гореански — это рабские бусы, обычно не более чем раскрашенные деревянные шарики, которыми низкой рабыне будет подходяще разрешить украсить себя. Кроме того — это весьма распространенное имя среди низких рабынь.
Девушка улыбалась, удовлетворенно и высокомерно.
Он тоже улыбался, но только насмехаясь над ее высокомерием.
— Нас приковали друг к другу цепями, — заметил мужчина, — в таком тихом, приятном месте. А в стороне я вижу немного вина, а также несколько ларм, виноград и ломти свежего хлеба.
— Мы должны размножаться, — сообщила она.
— Почему? — поинтересовался мужчина.
— Таково желание наших правителей, — объяснила Бина.
— Мне они не правители, — усмехнулся он.
— Тебе не нужно бояться за свою честь, — сказала она, — поскольку я не протестую и разрешаю тебе прикасаться ко мне.
— Я просто в шоке от твоей щедрости, — усмехнулся он. — Не пойму только с чего бы это?
— Так решили правители, — сказала блондинка.
— Понятно, — кивнул Тэрл.
— Я мало что знаю об этих вещах, — призналась она, — о размножении, и всем таком, но думаю, что даже если бы была бы против Ты, в конечном итоге, мог бы реализовать свое желание, тем или иным способом.
— Вполне возможно, — согласился Кэбот. — В конечном итоге. Все же, я всего лишь человек.
— Я вижу, — сказала она.
— Ну тогда иди в мои руки, — пригласил мужчина.
Девушка подползла к нему, и Тэрл, приобняв ее руками, подержал так в течение нескольких мгновений.
— Ой, — внезапно раздался ее удивленный возглас, и блондинка задрожала.
— Что-то не так? — осведомился он.
— Н-нет, — неуверенно ответила она. — Это приятно.
Затем она потерлась об него, и Тэрл прикоснулся к ней.
— О-ох! — пораженно выдохнула девушка.
— А Ты — горячее маленькое животное, — не без удовольствия констатировал он.
— Я не понимаю этих ощущений, — призналась блондинка.
Тогда Тэрл отстранил ее от себя. Девушка попыталась снова приблизиться к нему, но он придержал, не дав сделать этого.
— Я не понимаю, — пробормотала девушка.
— Грендель, — сказал Тэрл, — любит тебя, но Ты, похоже, даже не понимаешь этого. Ради тебя он рисковал своей жизнью на арене, выступив против серьезных противников.
— Это было его личное желание, так поступить, — отмахнулась она. — Он — монстр. Лучше прижми меня снова!
Но мужчина сердито оттолкнул ее от себя.
— Ты часто заставляла его страдать, — добавил Кэбот.
— Конечно!
— Я так понимаю, что Ты никогда не была не протестующей с ним, если можно так выразиться, как и не позволяла ему, так сказать, прикоснуться к тебе.
