— Я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой, — призналась она, — лежа, как рабыня во власти моего господина.
— Отдыхай, — велел Кэбот.
— Вы освободите меня от цепей? — поинтересовалась брюнетка, а когда Кэбот снял узы со своей прекрасной рабыни, игриво спросила: — Неужели Вы не боитесь, что я убегу?
— Если бы Ты сделала такую глупость, ошейник на твоем горле достаточно быстро возвратил бы тебе мне, — проворчал мужчина.
— Да, — негромко сказала она, задумчиво коснувшись ошейника, — скорее всего, все так и было бы.
Бывшая мисс Пим теперь уже начала понимать, что такое беспомощность рабыни. И она сползла вниз, пока ее губы не оказались на уровне талии Кэбота.
— Но я не хочу убегать, — призналась она.
— Это хорошо, — кивнул ее хозяин.
— А еще я хочу быть заклейменной, — прошептала брюнетка.
— Будешь, — заверил ее мужчина.
— И я ничего не стою, — улыбнулась она.
— Нет, — буркнул Кэбот.
— Может, я и ничего не стою, — сказала бывшая мисс Пим, — но я счастлива.
— Ни одна женщина, которая по-настоящему счастлива, — проворчал Кэбот, — не может быть ничего не стоящей.
— Верно, — улыбнулась его рабыня. — Я не являюсь ничего не стоящей. Я могу стоить примерно серебряный тарск.
— Возможно, два, — заметил Кэбот.
— Спасибо, Господин, — промурлыкала девушка.
Кэбот поцеловал ее, отметив какими мягкими и уступчивыми стали ее губы.
— Допустимо ли, — поинтересовалась она, — для той кто является рабыней в душе, быть рабыней на самом деле?
— Естественно, — заверил ее Кэбот.
— И что насчет господина?
— Несомненно, — подтвердил мужчина.
— Тогда имеет ли кто-либо право отрицать такие истины? — спросила девушка.
— Никто и никакого, — ответил Кэбот.
— Пожалуйста, поласкайте меня, Господин, — прошептала брюнетка.
— Ты просишь об этом?
— Да, Господин.
— Как презренная, бесправная рабыня?
— Да, Господин.
— Очень хорошо, — сказал он, и рабыня прыгнула в его объятия, вскрикивая от благодарности.
— Смазливая, — прокомментировал Пейсистрат.
— Это точно, — согласился Кэбот.
— Туника неплохо подчеркивает ее прелести, — заметил Пейсистрат. — Я вижу на ее бедре засохшую кровь.
— Она сможет отмыть это позже, — отмахнулся Кэбот.
— Ты дал ей отведать ее девственной крови? — полюбопытствовал он.
— Разумеется, ответил Кэбот, а потом повернулся к своей рабыне и потребовал: — Стой прямо. Тебя оценивают свободные мужчины.
— Туника слишком коротка, — заметил Пейсистрат.
— Зато не скрывает ее превосходные ноги, — усмехнулся Кэбот.
— Это верно, — признал работорговец. — Такие ноги просто грех не показать. И надо отметить, что теперь она выглядит куда соблазнительнее, чем вчера в цилиндре.
— Она изучила кое-что о значении цепей, — пояснил Кэбот.
— Левое бедро, — скомандовал Пейсистрат. — Подними подол.
Рабыня подчинилась.
— Превосходно, — оценил Пейсистрат. — Отличное клеймо.
Оно было крошечным и привлекательным. Это была обычная отметина кейджеры.
— Можешь опустить подол, — разрешил Кэбот рабыне, и приказал: — На колени.
Брюнетка одернула тунику, слегка пригладила, и осторожно опустилась на колени около мешка с продуктами цилиндра, который ей, как прекрасному животному ее господина предстояло нести.
«Насколько они все-таки тщеславны, и насколько красивы», — подумал Кэбот.
— На коленях надо стоять прямее, — предупредил Кэбот брюнетку. — Вот так лучше.
Рабыне еще предстояло многому научиться, но она была очень умна, и, несомненно, учиться будет рьяно. Одной из самых трудных ситуаций для рабыни, кстати, является та, когда она, сопровождая своего господина, оказывается в присутствии свободной женщины. Ведь она знает, что свободная женщина презирает ее за то, что она рабыня, но одновременно на грани ненависти завидует ей, из-за ее неволи и великолепного бескомпромиссного доминирования, которому она подвергается.
— Ее волосы, конечно, слишком коротки, — констатировал Пейсистрат.
— Они отрастут, — отмахнулся Кэбот.
— Коринна все равно лучше, — сказал Пейсистрат.
Можно было бы напомнить, что Коринна, рабыня цилиндра, являлась одной из фавориток Пейсистрата. Она была опытной танцовщицей. Кажется, мы уже отметили этот факт ранее.
— Возможно, — не стал утверждать обратного Кэбот, отчего его рабыня сердито напрягалась.
«Насколько же они тщеславны, — внутренне усмехнулся Тэрл. — И насколько при этом восхитительны! Что же удивительного с том, что мужчины делают их рабынями и заставляют служить себе со всем возможным совершенством».
Одним из самых лучших подарков, кстати, является прекрасная рабыня. К тому же, они не столь дороги как кайила или тренированный слин, и гораздо дешевле тарна, этой могучей птицы, используемой на Горе в качестве транспорта. Цепь из двадцати и более отборных красоток, можно было бы поменять на одного единственного тарна.
