— Относительно более общего смысла изнасилования рабыни, — снова вернулся он к прежней теме, — оставив за скобками законность этого и тому подобные вопросы, это выражение, как мне кажется, описывает бесправность рабыни и ее подчиненность к малейшим прихотям рабовладельца. Также, она весьма часто может быть просто использована для удовольствия мужчины, так сказать, в одностороннем порядке. Таким образом, значение выражения может быть метафорически расширено, чтобы отразить беспомощность, беззащитность и безропотность рабыни, как и то, что она абсолютно уязвима, и не имеет права высказать хоть слово против того использования, которому она будет подвергнута.
— Я понимаю, Господин, — кивнула Лита.
— Впрочем, я думаю, что этот термин также ясно отражает что-то вроде резкости, и жестокости, с которыми с ней могут обращаться.
— Я понимаю это, как то, что рабыня не может играть в игры свободной женщины, — сказала Лита.
— Совершенно верно, — подтвердил Кэбот.
— У нее нет ни контроля, ни влияния на характер своего использования.
— Правильно, — кивнул ее владелец.
— Вероятно, мужчины порой могут потерять терпение из-за игр и притворства свободной женщины, — предположила рабыня.
— Бывает, — согласился Кэбот.
— Игры и притворство не доступны рабыне, — отметила Лита.
— Однозначно нет, — подтвердил мужчина.
— Порой мне кажется, что Господин весьма терпелив ко мне, — предположила девушка.
— Так и есть, — признал он. — Не будь я таким, Ты была бы уже не единожды порота. Но, продолжая наш разговор о термине «изнасилование рабыни», следует отметить, что у него имеется и более широкий смысл, подразумевающий, что всякое использование рабыни, являются в некотором смысле насилием над рабыней, поскольку совершается оно не по ее желанию, но исключительно по желанию рабовладельца.
— Да, Господин, — сказала рабыня, — и именно поэтому она зачастую вынуждена выпрашивать этого.
— Правильно, — кивнул Кэбот.
— Насколько жестоки рабовладельцы, — вздохнула она. — Вы вынуждаете нас нуждаться в собственном изнасиловании, отчаянно просить о нем, а затем отказываете в предоставлении этого!
— Таковы методы рабовладельцев, — развел руками ее хозяин.
— И страдание для рабыни!
— Возможно, — не стал отрицать Кэбот.
— Но обычно этот термин используется, — заметила Лита, — подразумевая бескомпромиссное, категорическое использование, не так ли?
— Именно так, — согласился Кэбот.
— Будучи свободной, я не слишком хорошо относилась к мужчинам, — вспомнила она.
— Это прерогатива свободной женщины, — признал Кэбот.
— И теперь я более не обладаю этой прерогативой, — улыбнулась бывшая мисс Пим.
— Конечно, не обладаешь, — подтвердил он. — Теперь Ты будешь служить мужчинам, отчаянно стремиться доставить им удовольствие, и, как рабыня, будешь прилагать к этому все свои способности.
— Да, Господин, — вздохнула девушка. — Конечно, за мою жизнь я сделала достаточно того, за что меня стоило бы наказать.
— Ерунда, — отмахнулся Тэрл.
— И имею в виду мои проступки в бытность свободной женщиной, — пояснила она.
— Нет, — заверил ее мужчина. — Это теперь в прошлом.
— Но я уверена, что иногда рабовладелец будет мстить за себя рабыне, которая когда-то, будучи свободной женщиной вызвала его неудовольствие.
— Возможно, — согласился Кэбот.
— Возможно, она ужасно относилась к нему, игнорировала его попытки завязать дружбу, насмехалась над ухаживаниями, развлекалась за его счет, высмеивала, унижала его и так далее.
— В таком случае, — усмехнулся Кэбот, — он, несомненно, проследил бы, чтобы она в совершенстве изучила свой ошейник.
— Это хорошо, Господин, — сказала Лита.
— А затем с его стороны было бы правильно продать ее, — подытожил Тэрл.
— Ох, я надеюсь, что нет! — прошептала рабыня.
— Он сделает с нею, все что ему захочется.
— Конечно, Господин, — согласилась она.
— В любом случае, — сказал Кэбот, — пока он держит ее в своих руках, она будет чувствовать себя не больше, чем его бессмысленным объектом для получения удовольствия.
— Хорошо! — прошептала Лита.
— «Хорошо»? — переспросил Кэбот.
— Разумеется, — кивнула она, — и разве не была бы она иногда подвергнута….
— Чему? — уточнил Кэбот, после недолгого молчания.
— Тому о чем Господин рассказывал прежде, — покраснев, намекнула Лита.
— Категорическому использованию, изнасилованию рабыни, в наиболее распространенном смысле этого термина, не так ли?
— Да, — ответила она.
— Конечно, — заверил ее Кэбот, — и скорее всего, довольно часто.
— Иногда Вы тоже будете обращаться со мной именно так, не правда ли, Господин? — поинтересовалась Лита.
— Возможно, — улыбнулся ее хозяин.
— Как Вы говорили прежде? — уточнила девушка, — в одностороннем порядке, безжалостно, не обращая внимания на мои желания вообще, но на основе только вашего собственного желания и удовольствия, используя меня без малейшего беспокойства или милосердия.
— Говори, — приказал мужчина.
— Я хочу быть взятой, — сказала она, — безжалостно, грубо, как та кто я есть, как простой, беспомощный, бессмысленный инструмент вашего удовольствия, как рабыня.
— Ты просишь изнасиловать тебя как рабыню?
