Пока никому ничего объяснять не надо было. Князь собирался определить конкретную задачу каждому воину уже на месте, в Гиблой роще.
Ратники быстро поднялись, привели себя в порядок, облачились в доспехи.
К Савельеву подошел Горбун и спросил:
— Князь, неужто ты оставишь меня здесь, прикажешь этих лиходеев сторожить?
— Сейчас ты у леса не нужен будешь, Осип. Так что оставайся тут и охраняй Кубаря с подельниками.
— Но зачем они нам? Для следствия пригодятся?
— И для следствия, и в чем-нибудь другом. Покуда дело идет точно так, как я задумал, но ты же не хуже меня знаешь, что все стремительно может измениться. Вдруг нам тогда и потребуется Кубарь? А нет, так и хорошо.
Горбун вздохнул и сказал:
— Ты мог бы и другого человека оставить, князь.
— Осип! — Савельев повысил голос. — Это еще что за бабьи капризы? Ты ратник или стряпуха?
— Извиняй, князь, но не мое это дело, всякую нечисть охранять. Я должен быть в бою.
— А боя, Осип, и не будет, если все сложится так, как я задумал. Но все. Ты смотри за лиходеями, мне пора.
К воеводе подъехали отец и сын Бессоновы.
— Никто не видел вас, Гордей? — поинтересовался Дмитрий.
— Нет. Я в этом уверен, — ответил Бессонов. — В доме Пурьяка лучины горят, сын его по двору шастает.
— Это понятно. Ясно, почему так. Все готовы?
Ратники на конях выстроились на поляне.
— Вперед, за мной! — подал команду воевода.
Особая дружина пошла из осинника в сторону Гиблой рощи, не заметная ни от починка, ни от села.
На рассвете Баймак встретил товарищей и провел до елани, ближней к Черному лесу. Там дружинники спешились, на морды коней надели мешки, чтобы они ржаньем не спугнули разбойников.
Савельев собрал вокруг себя всех ратников. Не было только Ильдуса Агиша, несшего дозорную службу. Воевода определил каждому, где встать до условного сигнала — трели соловья и что делать после него.
Задача в принципе была несложной. Дмитрий не ожидал сюрпризов прямо сейчас. Вот далее они вполне могли появиться.
Ратники разошлись по местам, определенным князем. На восточную окраину рощи подались Кузьма Новик, Истома Уваров и Надежа Дрозд, на западную — отец и сын Бессоновы, Филат Черный. В середине вместе с Савельевым находились служивые татары, Тарас Дрога и Лукьян Балаш. Немного сзади держались Лавр Нестеров, Боян Рябой и Бажен Кулик. Уваров, Дрозд и Дрога имели при себе луки и колчаны, наполненные стрелами.
Ожидание не затянулось. Вскоре к средней тропе, ведущей в топи, подъехал на телеге Козьма Пурьяк. Он был один. Тут же зашевелились кусты, и оттуда появился Игнат Брыло.
— Приветствую тебя, Козьма! — сказал он.
— И я тебя, Игнат. Доставили груз?
— Да, с ним Фадей Долгий. Тяжелые короба! Конь с трудом тащил их. Щиты под ним прогибались.
— Главное, доставил. Где Долгий?
— Недалеко отсюда, на тропе, ждет, когда я его позову.
— Короба никто не трогал?
— Что ты, Козьма! Конечно, был искус вытащить из них пару кубков с драгоценными камнями, но я устоял.
— Да и вытащил бы, не было бы ничего страшного. Все равно боярин не узнал бы об этом.
— Ты велел следить за сохранностью клада. Я не могу нарушить твой приказ.
— Молодец, Игнат. Ты верно все сделал. Нам и другой части на всех по горло хватит, — сказал Пурьяк, повернулся и внимательно вгляделся в рощу.
Он что-то заподозрил или услышал какой-то шум? Но никто из ратников не сделал ни единого движения.
Меченый повернулся к Брыло и спросил:
— Вы рощу смотрели?
— Да, наблюдали за ней всю ночь. Никого там не было.
Послышался скрип колес. По дороге от села возница, в котором Пурьяк угадал Мирона, верного холопа Воронова, гнал лошадь, впряженную в телегу. Рядом с ним сидел боярин с весьма озадаченной физиономией.
Вскоре Воронов спрыгнул с телеги, подошел к Пурьяку и спросил:
— Обмануть хотел?
Главарь банды усмехнулся и заявил:
— А еще боярин, знатный человек. Доброе утро, Всеволод Михайлович!
— Я смотрю, ты очень уж вежлив стал. Почему не дождался меня дома?
— Я сказал: доброе утро.
— Здравствуй. Так почему?
— Да потому, что так безопасней. Ты случаем за собой ратников воеводы Опаря не привел?
— Нет. Смотрел. Никого. Где моя доля?
— Не спеши, боярин. Все здесь рядом. Но поначалу надо до конца убедиться в том, что поблизости нет псов князя Микулинского.
— Да нет тут никого, Козьма.
— А ну-ка пойдем, боярин, да посмотрим рощу.
Воронов махнул рукой и заявил:
— Чтобы я в это гиблое место полез? Нет уж, боже упаси. А зачем зовешь? Не зарезать ли хочешь?
— Эх, боярин, да коли я желал бы прибить тебя, то уже десять раз сделал бы это. Но зачем тебя трогать? Кто знает, как поведут себя купцы после этого? Нет, Всеволод Михайлович, ты мне нужен живым. Так что успокойся. — Пурьяк повернулся к Брыло и распорядился: — Игнат, прогуляйся-ка по опушке рощи!
Ратникам группы Савельева пришлось отойти в глубину зарослей, но далеко Брыло не пошел. Лень ему было ноги мять.
— Никого, Козьма, — доложил он через несколько минут.
— На дороге тоже пусто. Что ж, давай знак, Игнат. Пусть Федот выводит коня.
— Угу, — буркнул Брыло и ухнул филином.
Вскоре разбойник Федот вывел на дорогу коня, по бокам которого висели плетеные короба.
