В глазах Воронова загорелся алчный огонь, который никак не хотел потухать.
— Вот оно! — проговорил он.
— Ты доволен, боярин? — спросил Пурьяк.
— Погоди, поначалу надо посмотреть, что в коробах. Может, ты их простыми камнями набил? С тебя станется.
— Я бы забил, да где их на болоте взять? Мои разбойнички полгода таскали на себе глину для печей, а ты про камни говоришь. Но смотри, конечно, если хочешь.
Воронов позвал Мирона. Тот с трудом снял короба с коня и поставил их на землю.
Боярин не стал развязывать ремни, разрезал их ножом, открыл крышку первого короба, обхватил руками его края и проговорил:
— Вот оно, ордынское золото!
Потом он заглянул во второй короб. Там тоже были сокровища.
Воронов довольно хмыкнул и заявил:
— Не обманул ты меня, Меченый. Только не вздумай отнять. За твоей семьей смотрят мои люди.
— Хватит, боярин, пугать. Забирай свое золото и уезжай прямо сейчас, покуда народа на улицах села еще мало.
— Это уже не важно. Подсобите-ка!
Разбойники помогли поставить короба в телегу.
Воронов повернулся к Пурьяку и проговорил:
— Может, помочь тебе твою долю продать? У меня кроме Тучко и Сыча, которые дадут не более половины настоящей цены, есть купцы на Москве. Надежные люди.
— Не беспокойся, боярин. Со своей долей… — Он посмотрел на Брыло и Фадея, потом поправился: — С добром, принадлежащим всему нашему обществу, я без тебя как-нибудь разберусь.
— Ну, гляди. Тогда поехал я!
— Езжай!
В это время над Гиблой рощей и частью Черного леса пронеслась залихватская трель соловья. Тут же из рощи вышли ратники отряда Савельева. Лучники сразу натянули тетивы и прицелились.
Воронов кинулся было к болоту, но стрела, пущенная Дрогой, вонзилась ему в ногу. Боярин закричал. Пурьяк, Мирон, Брыло и Фадей вытащили сабли. Меченый оскалился, принял вид злобного зверя, загнанного в угол.
— Ах ты, пес царский, выследил все-таки! — крикнул он Савельеву и кинулся в атаку.
Дмитрий играючи отбил удар сабли. Бажен, стоявший рядом с ним, ударом тупого конца копья опрокинул главаря банды на землю. Судя по хрусту, ратник сломал ему ребро.
Неожиданностью стало усердие Брыло. Тот вступил в бой в ситуации, которая была совершенно безнадежной. Он отбился от Черного и Нестерова, рьяно бросился на Новика. Владел саблей Брыло отменно и едва не ушел. Ему не дал сделать это Кулик, вовремя подошедший из леса. Бажен влепил разбойнику по голове обычной дубиной. Брыло рухнул на землю.
Мирон тут же бросил саблю и встал на колени.
А вот Фадей тоже дрался до конца. Он сошелся с Бессоновым. Бились они один на один среди дороги. Никто не вмешивался в их схватку. Она приняла такой ожесточенный характер, что Бессонов не стал церемониться. Он не подранил разбойника, а ловким ударом снес ему голову, которая отлетела в черную воду за кустами и утонула там. Обезглавленное тело забилось на дороге в судорогах.
Ратники связали Пурьяка, Брыло и Мирона, вытащили из кустов Воронова со стрелой в ноге, дергающегося, трясущегося.
Савельев подошел к нему и проговорил:
— Как же так, Всеволод Михайлович? Ты же присягу царю давал. Имел и положение, и достаток. Почему на измену пошел? Или золото да камушки разум твой помутили?
— Воистину так, Дмитрий Владимирович. Прошу пощади, холопом твоим верным буду, все отдам, только не передавай меня государю.
— Раньше надо было думать. Я с изменниками и оборотнями договоры не заключаю. Посему доставлю тебя с Меченым к царю, как он и требовал. Я не знаю, что решит государь и его праведный суд. — Воевода особой дружины приказал своим ратникам: — Вытащите из ноги этой продажной собаки стрелу, перевяжите, спутайте по рукам и ногам и бросьте в телегу. Туда же Мирона, его холопа, и короба, вновь закрепив на них ремни. А я покуда поговорю с Меченым и его двойником.
Дружинники оказали помощь Воронову, потом крепко связали боярина и его холопа и начали загружать короба.
Савельев подошел к Пурьяку и сказал:
— Вот и кончилась твоя кровавая история, Меченый.
— Прознал-таки, кто есть кто?
— Для того я и был послан сюда.
— Да, недооценил я тебя. Думал, дружина у тебя самая обыкновенная, каких много. А оказалось совсем не так. Вот только победил ли ты, князь? Мои люди вынесли сюда только половину сокровищ. А главное в том, что икона, которая так нужна царю, по-прежнему находится на болотах. Достать ее без меня не получится. Так что и я, оказывается, очень даже нужен тебе.
Савельев усмехнулся и сказал:
— Ошибаешься, Меченый. Даже если мне и была бы нужна твоя помощь, я отверг бы ее.
— Почему же? — Пурьяк изобразил самое искреннее удивление. — По-моему, лично тебе я ничего плохого не сделал.
— Ты другим сделал много худого.
— Другие сейчас, князь, не в счет. У нас свои дела.
— Нет у нас с тобой никаких дел.
— Не лукавь. Почему же ты тогда решил говорить со мной?
— Да вот желаю понять, как люди превращаются в чудовищ, которые кровь невинную реками проливают.
