– А Гриша налопался, потом кружечку хозяина схватил! – голосом, полным отчаяния, выкрикнула горничная. – Вы же мне задали вопрос: есть ли дома антиглистовые таблетки? А зачем они хозяину, если он здоров?
Мне стоило огромного усилия удержать смех, который старательно рвался наружу, но я сумел справиться с собой. Боря произнес:
– Я попросил вас глянуть, есть ли в домашней аптечке антигистаминный препарат. Не противоглистный.
– Антигистаминный… – медленно повторила Аня. – Против гистаминов, значит?! Гриша! Ты подцепил из японской кухни гистаминов?! Иди немедленно в душ, потом дам тебе марганцовку выпить!
Аня схватила супруга за руку и уволокла в коридор. Я тихо рассмеялся и встал.
– Пойду в аптеку, благо она в двух шагах.
– Давайте сам сгоняю, – предложил батлер.
– Надо же и мне иногда по улице пройтись, – ответил я. – Куплю таблетки от ужасных гистаминов и вернусь.
В аптеке за прилавком стоял мужчина лет шестидесяти.
– У вас аллергия? – заботливо осведомился он.
– Постоянно голова чешется, – объяснил я. – Еще глаза покраснели, но сейчас вроде нормальные. На сцене было много пыли, похоже, надышался ею.
– О! Вы актер! – восхитился фармацевт.
– Нет-нет, – быстро возразил я, – просто попросили станцевать. Вообще к балету отношения не имею.
– Раньше у вас были аллергические реакции?
Я посмотрел на бейджик, который висел у него на халате.
– Нет, Сергей Петрович. До сегодняшнего дня ничем таким не страдал.
В ту же секунду у меня зачесалась макушка, и я запустил ладонь в волосы.
– Ели нечто экзотическое? – задал следующий вопрос провизор и пояснил: – Разрешите представиться. Сергей Васин, доктор наук, профессор, терапевт. У меня небольшая сеть аптек, эта – одна из них. Сейчас стою за прилавком, потому что дочь заболела. Обычно она тут хозяйничает. Теперь о вашей аллергии. Подождите пока с таблетками. Голова может чесаться от неподходящего шампуня, усталости, нервного напряжения. Кожа – самый большой орган тела, она, как правило, первая реагирует на смену питания и режима. Если правильно понял, до сегодняшнего дня вы антигистаминные препараты не принимали?
– Не было необходимости.
Сергей Петрович поморщился.
– Лекарства нас спасают, они же нас убивают. Сейчас в листовках большинства этих препаратов указано: «Не вызывает сонливости». Верно, девяносто девять людей из ста проглотят пилюли и спокойно продолжат работать. А сотый станет вялым, зевать начнет. Нельзя исключать индивидуальную реакцию. Вот, например, «Каронизан». Великолепное средство, применяется при бессоннице. Но! У женщин среднего и старшего возраста оно при постоянном употреблении вызывает истерику.
– Истерику? – поинтересовался я, сделав стойку, как только услышал название препарата.
– Да-да, – кивнул профессор. – Об этом побочном действии в прилагаемой листовке не сообщается. Почему? Задайте вопрос производителю. Я хорошо знаю, что если женщина, справившая пятидесятилетие, начнет принимать «Каронизан», то жди скандалов, битья посуды, слез и несправедливых обвинений. Может дойти до инсульта и инфаркта. Негативные эмоции живо губят человека. В особенности если он склонен к унынию, любит порыдать, требует жалости к себе. Вот, держите.
– Что это?
– Прекрасное средство для восстановления кожи головы, – объяснил Сергей Петрович. – Втираете на ночь после душа, один раз в сутки. Уверен, через день-два забудете о почесухе. Если нет, то идите к дерматологу.
Я поблагодарил врача, вышел из аптеки и двинулся домой, набирая по дороге номер Рудольфа.
– «Каронизан»? – переспросил наш клиент. – Маман специально никакие лекарства не пила. Она резко негативно ко всем препаратам относилась. Даже аспирин и цитрамон для нее были ядом! Но анализ крови определил целую аптеку. «Каронизан» там тоже был. Это препарат от бессонницы. Мы им в клинике не пользуемся, знаем, что он способен спровоцировать «качели». Вечером женщина была в нормальном состоянии, приняла это лекарство и уснула. А утром встала и вмиг заскандалила. Такая реакция в основном у дам за пятьдесят. Но мама всегда любила ни с того ни с сего покричать. Истерика была ее главным хобби.
– Вы упомянули, что в последние полгода женщина стала чаще выходить из себя.
– Верно, – согласился Рудольф. – И «аптека» в крови моей матери – более чем странный набор. Не стала бы она никогда все это глотать. Поэтому обратился к вам. Похоже, таблетки ей тайком подсыпали.
Когда я вернулся домой, сразу услышал от Бори:
– Эльвира Ходкина готова побеседовать с вами сегодня. Ждет в двадцать-ноль ноль.
– Не поздно ли? – усомнился я.
– Задал женщине тот же вопрос, она ответила: «Энергия любого общения плавно течет с восьми вечера до трех утра. Потом она гаснет, и все переговоры обречены на неудачу».
– М-м-м, – промычал я. – Ее точка зрения понятна, хотя странное заявление.
– Купили лекарство? – поинтересовался батлер.
– За прилавком стоял владелец аптеки, он врач… – начал рассказывать я помощнику о своем походе за препаратом.
Потом мы выпили чаю, съели по куску яблочного пирога, который испекла Аня, и Боря тихо сказал:
