– Вот видите, вы уже собрались в комок, – улыбнулась на редкость внимательная Жанна Васильевна. – Первый симптом триггерной брони. Ничего плохого еще не произошло, а человек уже в стрессе. Если активировать ум, то станет понятно, что ничего дурного с вами не приключится. Не в моих интересах убивать пациента, наносить ему тяжелые увечья, причинять боль. Ведь он расскажет всем о моих варварских методах лечения, народ перепугается, не пойдет на прием, и я лишусь заработка. Оно мне надо?
– Нет, – ответил я.
– Еще вопрос, – продолжила доктор. – Почему вы сразу полагаете, что сейчас с вами случится нечто ужасное? Подобные мысли объяснимы, если вы на приеме у дантиста или онколога. Первый начнет зубы сверлить, второй может озвучить более чем неприятный диагноз. Но! Стоматологи сейчас обладают богатой палитрой обезболивающих средств, а рак успешно лечится. Вы же в данный момент вообще у безобидного аллерголога-психолога. Самое неприятное, что могу вам сказать: «Не ешьте продукты из этого списка». Почему же вы задрожали? Да потому, что обладаете катастрофическим мышлением. Надо от него избавиться, тогда жизнь станет прекрасной, и зуд уйдет! Шагаем вперед!
Я двинулся за врачом. Следует признать, кое в чем она права. Я боюсь человека с бормашиной, а подходя к самолету, рисую в своем воображении картины того, как железная птица падает на землю. Наверное, поэтому я пользуюсь услугами авиалиний лишь в самых крайних случаях.
Мы остановились у двух дверей, одна – красная, другая – оттенка травы. Доктор открыла вторую, попросила войти в небольшую комнату, прикрепила к моему телу датчики, посадила на голову шлем, а на глаза – очки наподобие тех, которые используют пловцы.
Потом мы снова вышли в коридор. Жанна Васильевна распахнула красную дверь и сказала:
– Входите! Помните, это безопасная комната, ничего плохого с вами не произойдет. Сейчас вы просто станете участником приключенческого фантастического фильма с хорошим окончанием. Давайте начнем.
Я молча вступил во тьму. Раздался хлопок, потом щелчок. Похоже, меня заперли. Вокруг сгустилась тьма, звуков не было. И вдруг из этой темноты медленно вылетел динозавр. Я шарахнулся в сторону и замер. Стена, к которой я бросился, исчезла, вместо нее возникла пропасть. Я стал балансировать на краю. Динозавр начал приземляться. Тут же сгустились тучи, полил дождь, стало очень холодно. Огромный ящер поковылял вперед, раскрыл пасть. До моего носа долетело зловонное дыхание, а вид зубов чудовища парализовал. Клыки были огромные, острые, с них капала кровь. Я зажмурился, замер на месте. Зверюга схватила меня за руку, в запястье воткнулись то ли его зубы, то ли иглы… Рад бы рассказать вам, что произошло потом, но я перестал слышать и видеть, потерял способность двигаться. В голове осталась одна мысль: сейчас меня сожрут. Хорошо бы монстр сразу откусил мне голову, а не отъедал от меня куски.
Не знаю, сколько времени я провел в парализованном состоянии. Потом включились уши, что-то залязгало, заскрипело, зашуршало…
– Иван Павлович, – тихо произнес динозавр, – все хорошо! Откройте глаза!
Чудовище, способное говорить, привело меня в состояние каталепсии. Господи, зачем ко мне вернулся слух?! Как себя вести? Разлепить веки? Да никогда! Вступить в беседу со змеем? Ни за что! Лучше притвориться мертвым. Многие хищники не любят падаль, они предпочитают свежатинку.
Ящер положил мне на лоб крыло. Я заорал, открыл глаза, увидел Жанну Васильевну, заморгал и понял, что лежу на кушетке в комнате, в которой никогда не был. Думать о том, каким образом я здесь оказался, не было сил. Мысли путались.
– Дружочек, – просюсюкала врач, – да вы весь в триггерах, как еж в иголках! Можете сесть, а потом встать?
Я молча спустил ноги, ощутил твердый пол и сумел медленно подняться. Колени дрожали, руки тряслись, голова плохо держалась на шее, отчаянно хотелось в туалет. Отбросив все приличия, я осведомился у женщины:
– Где у вас мужская комната?
– Что? – не поняла она.
– Сортир, – уточнил я. – С писсуаром, унитазом – без разницы.
Дверь открылась, появилась уже знакомая мне медсестра.
– Ольга Владимировна, проводите, пожалуйста, Ивана Павловича в мужской уголок отдохновения, – попросила аллерголог.
– Следуйте, пожалуйста, за мной, – тихо произнесла женщина, а когда мы вышли в коридор, прошептала: – Вы молодец! Не испугались.
– Да я отменный трус, – пробормотал я, – до сих пор поджилки трясутся.
Ольга Владимировна неожиданно громко произнесла:
– Пойду с вами в туалет – вдруг опять сознание потеряете.
Потом она встала ко мне лицом, подняла одну руку на уровень талии, закатила глаза. Я невольно проследил за ее взглядом, увидел на потолке камеру и, несмотря на состояние, которое в боксе называют грогги, вдруг сообразил, как следует ответить. Моя голова кивнула.
– Да, спасибо. Не очень бодр я сейчас.
И мы медленно пошагали вперед.
