– Красиво, – одобрил я, – но в жизни так не ходят! Очень уж манерно. Но, наверное, для балетных так передвигаться – норма.
– Ага, – рассмеялась Елизавета. – Прямо вижу, как захожу часов эдак в девять вечера в супермаркет и начинаю там у кассы фуэте вертеть. Ваня, на сцене свои правила! Можешь прошвырнуться, как я сейчас тебе показала?
– Легко, – улыбнулся я и опять зашагал по паркету.
– Фу! – выдохнула Елизавета. – Жуть! Ладно, едем дальше. Ты дошел до центра, встал, озираешься по сторонам, и тут я выплываю. Нокаут!
– У кого?
– Что «у кого»? – заморгала девушка.
– Нокаут.
– У тебя. Ты от моей красоты в восторге, – объяснила девица-красавица. – Я начну свои кренделя выделывать, а твоя задача – ходить вокруг да около, красиво, плавно разводя руками в разные стороны.
– А смысл?
– Чего?
– Моих действий.
Елизавета издала стон.
– Ваня, ты по какой причине ввязался в проект? Ты подходишь для него, как кот – для переплытия брассом Атлантического океана!
– Не смог отказать Люсинде, – честно ответил я. – Она ко мне очень хорошо относится. Танцевать не умею, но Люси расстраивать не хочу. А твой рост, прости за правду, требует рядом дылду! Я очень хорошо подошел на роль партнера.
– Мне трудно работать с парнем, у которого обе ноги – левые, – заявила Лиза. – Да еще он ими пользоваться не умеет, в такт не попадает, руками вертит, как ветряная мельница крыльями, музыку не слышит, и вообще он такой же танцор, как я космонавтка!
– Космонавт, – поправил я девушку. – У этого существительного нет женской формы.
– И в придачу зануда офигенный! – добавила Елизавета, топнув ногой.
Я чихнул и посмотрел на девушку. Та, сердито сопя, уставилась на меня. Некоторое время мы постояли молча, потом Елизавета захихикала.
– Любишь петушачьи бои?
– Петушиные? Нет. Не люблю драки.
– И мне такое не по вкусу, но у меня когда-то был парень, который там ставки делал. Сейчас мы с тобой как пара этих птиц. Ржака просто!.. Никто из нас не желает огорчить Люси, верно?
– Да, – согласился я.
– Следовательно, надо хоть как-то сплясать! – снова топнула ногой Лиза.
Взлетело облако пыли. Я чихнул.
– Пожалуйста, стой спокойно, я заработал аллергию.
– На меня? – прищурилась Елизавета.
– И на вас тоже!
Иван Павлович, ты сказал женщине малоприятные слова? Ну и ну! Подобное поведение невозможно для интеллигентного человека. Сейчас Лиза обидится, и будет права.
Девушка пошла в атаку:
– А у меня от тебя почесуха!
– Простите, не понял, – удивился я.
– Как увижу тебя, Одеялкин, сразу начинаю голову ногтями раздирать!
Вредная девица определенно задумала довести меня до нервного срыва. Но она ведь не знает, что жизнь с маменькой закалила меня, сделала крепким, как булатная сталь. Я улыбнулся:
– Дорогая Евдокия, давайте…
– Меня зовут Елизавета! – насупилась моя партнерша.
– Смею и я напомнить, что перед вами не Одеялкин, а Подушкин, – отбил я подачу.
Мы опять уставились друг на друга. Теперь первым сдался я:
– Лиза, вроде мы в прошлый раз помирились.
– Да! А ты опять начал!
Живет ли на свете женщина, которая способна хоть в чем-то признать свою вину? Надо бы напомнить вредной девице, что она первая начала боевые действия, сказала, что я подхожу для танцев, «как кот – для переплытия брассом Атлантического океана».
И тут Лиза заплакала. Рыдающая дама – удар ниже пояса. Я подошел к девушке, погладил ее по плечу.
– Простите меня.
Поток слез из глаз вредного создания превратился в бурный водопад.
– Ничего плохого не сделала, а ты… Ты! Придираешься постоянно, рожи корчишь! И говорю не так, и топнула зря! Знаешь, как обидно? А у меня ни мужа, ни папы, ни брата нет! Одна совсем! Никто не обнимет, не успокоит, не даст в глаз тебе!
Меня укусила змея по имени Жалость. Я притянул к себе Лизу, начал гладить глупышку по голове и бормотать:
– Ну все! Ну ладно! Ну я дурак! Ну простите!
Елизавета вытерла лицо о мой свитер.
– Ладно, забыли… Пока ругались, я придумала гениальную вещь! Получится супер! Репетиций не надо!
– Вы уверены? – удивился я.
– Стопудово, – кивнула блондинка и вытерла нос о мое плечо. – Завтра все расскажу. Ты точно справишься лучше всех!
– Хорошо, – согласился я. – Вы где живете?
– А что? – насторожилась Лиза.
– Могу вас подвезти.
Девушка улыбнулась.
– Спасибо, не надо. Мы уже на месте.
– В смысле?
Елизавета показала пальцем на узкую дверь слева.
– Извините мою непонятливость, – пробормотал я. – Мы же в репетиционном зале, здесь нет квартир!
– Ваня, не все живут в личных апартаментах, – усмехнулась Елизавета.
Она подошла к двери и открыла ее.
– Вот мой дом. Проходи, не стесняйся.
Я вошел в крошечное помещение, увидел узкую кровать, застеленную старым застиранным пледом, небольшое кресло с потертыми подлокотниками, крохотный круглый столик. У одной стены была доска, на ней стояли электрический чайник и еле живая от старости микроволновка. Слева на полу лежало древнее ватное одеяло, на нем, свернувшись клубком, дремал кот тигрового окраса.
В первую секунду я лишился дара речи, потом задал от растерянности самый глупый из всех наиглупейших в подобной ситуации вопросов:
