– Его нельзя осуждать, – быстро продолжил Руди. – Отец долго терпел. Но сколько можно-то? Понятно, что он мне ничего не рассказывал. Я случайно узнал. Поехал в центр профессора Роковотинского Альберта Орестовича, он меня приглашает для консультации пациентов. Застрял в пробке, захотел в туалет. Смотрю, прямо по курсу кафе, сетевая бургерная. Я такой едой не балуюсь, но знаю, что в этих харчевнях, несмотря на большой поток посетителей, чистые санузлы. Зашел в зал. Народу тьма! Иду в сортир – и вижу!
Рудольф поморщился.
– Прямо как в дурном кино с глупым сценарием! Кто за столиком? Отец! В пятисортной забегаловке! Да он не во всякий дорогой ресторан зайдет! И нате! Сидит не один, с ним баба, которую я сразу узнал. Лукерья Виллер! Она в нашем центре работала. Амбициозная особа. Прошла путь до старшей медсестры. Но следует признать, умная, хваткая, работала безупречно. Потом вдруг уволилась! Меня девушка никогда не интересовала, мы общались исключительно по работе. Спустя время мне сказали, что Лукерья получила диплом врача. Я за нее порадовался. Молодец! Не потратила впустую время. В медвузах первые три года можно учиться на вечернем отделении. А дальше, на четвертом-пятом, только днем и очно. Вот почему она ушла. Спустя короткое время выяснилось, что Лукерья открыла небольшую клинику, работает там как терапевт и психолог. Тут, естественно, возник у меня вопрос: откуда деньги? Создание своего центра, пусть и маленького, – затратная вещь. Следовательно, у молодого доктора есть спонсор. Ничего плохого в этом нет, она молодая, не замужем, имеет право жить с кем хочет. Но сейчас-то я вижу своего отца! И у парочки явно близкие отношения! Слишком нежные! Стало ясно, куда отец по выходным уходит. Говорит, у него постоянно по выходным и праздникам выездные консультации. Я раньше ничего дурного не подозревал. Отец – один из лучших специалистов, неудивительно, что его приглашают. Обычно он в пятницу вечером на самолет садится, а в понедельник утром снова на работе. Билеты я порой вижу, их курьер домой нам доставляет. Сейчас все электронное, но отец любит иметь обычный бумажный вариант. И он всегда покупает самый дорогой, в бизнес-классе.
Рудольф поморщился.
– Обман в полном объеме, прямо спектакль, даже билеты в наличии. Отлично придумано, никто ничего не заподозрил. И вот теперь возникают разные мысли. Подумал немного и сообразил, что отношения отца с Лукерьей могли начаться давно, они – причина увольнения девицы. Легко теперь и сообразить, кто оплатил ее обучение в институте и помог с открытием клиники.
Рудольф потер затылок.
– Наверное, любой бабе неприятно занимать второе место в жизни мужчины. Да, отец богат и щедр. Не знаю, были ли у отца другие метрессы или упомянутая особа – единственный зигзаг налево. Неинтересно это. Но, по моим подсчетам, связь с Лукерьей у него длится не первый год. На официальные мероприятия отец ходил с женой – день рождения клиники, корпоративный Новый год, еще папу приглашают в разные места. Если было указано «с супругой», то он появлялся вместе с мамой. Правда, далеко ее от себя не отпускал. Я слышал, как люди говорили: «Деревянкин супругу обожает, в браке они много лет, а он до сих пор ее за руку держит, как мальчик, который девочку потерять боится».
На лице нашего гостя возникла ухмылка.
– Верно! Держал он маму за руку. Но почему? Да чтобы она не ушла куда-то, не начала болтать с людьми, скандал не затеяла. Вот где правда! Но окружающие видели лишь милую картинку: супружеская пара влюблена друг в друга, они ходят, держась за ручки. Ах, как трогательно!
Рудольф замолчал.
– Полагаете, любовнице надоело находиться в тени, играть вторую роль, и она приняла меры? – сделал вывод Боря.
Младший Деревянкин кивнул.
– Да. Она врач, легко может составить комбинацию лекарств, которая лишит соперницу жизни. Маман обожала бегать по всяким странным местам, где лечат заговорами и так далее. Поговорите с Виллер. У меня есть все ее контакты. Припугните дамочку.
– Лукерья, – тихо сказал Боря, когда Рудольф удалился. – Имя редкое.
– Да, – согласился я. – Это она отправила меня к аллергологу Жанне Васильевне. Признаюсь, никогда мне еще не было так страшно, как в момент встречи с динозавром. От ужаса потерял голову. Нет бы включить мозг, понять, что эти животные давно вымерли и передо мной иллюзия, нечто вроде кино… Но я впал в беспредельный ужас. Эффект братьев Люмьер. Знаете о нем?
– Да, – кивнул батлер. – Огюст и Луи были родоначальниками кино или, как тогда говорили, синематографа. Двадцать восьмого декабря тысяча восемьсот девяносто пятого года они устроили первый в истории коммерческий показ документальных пятидесятисекундных фильмов. Среди них была лента «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота». Когда на экране возник паровоз, люди начали выбегать из зала – они испугались, что состав сейчас их задавит.
