- Твоего отца нет, а за тобой по пятам ходит этот засранец, который тебя убить хотел. Что происходит?
- Пожалуйста, не говори так про Неджи, – едва слышно произнесла Хината.
- Он что – тебя запугал? Хината, одно слово и…
Хината, прикусив губу, промолчала, давая Кибе закончить, но он умолк.
- Неджи меня охраняет потому, что так приказал мой отец, – прохладно пояснила Хината. – Он заботится обо мне. И я давно простила ему тот бой на экзамене. Не понимаю, почему ты продолжаешь на него злиться.
- Я ведь не ты, – зло процедил Киба. – Не страдаю амнезией и всепрощением.
Хината оскорбленно выпрямилась и взглянула на Кибу.
- Извини, – тут же пошел он на попятный. – Я просто ему не доверяю и не понимаю, как ты можешь доверять.
- Он из моего клана.
- Из побочной ветви! – вставил Киба. Хината вспомнила, как Кам сегодня утром сказала ей: «Соперник – вот кто!» Секунду она колебалась, но только секунду.
- Неджи не сделает мне ничего плохого, – твердо сказала Хината. – Он мой друг.
«Даже больше, чем друг», – мысленно поправила себя Хината, вспомнив, как нежно Неджи укладывал ее сонную к себе на колени.
- Не говори про него плохо, – подвела черту Хината.
- А как еще говорить про этого…
- Киба. – Хината остановилась, дрожа от странного испуга, граничащего с яростью. – Я серьезно. Не говори про Неджи плохо. Он давно мне не враг, и ты это знаешь.
Киба внимательно посмотрел на нее, чуть наморщил нос, словно пытаясь унюхать, что стоит за этими словами. Фыркнул, пожал плечами и легко толкнул ее, предлагая двигаться вперед. Хината пошла следом. Пусть безмолвно, пусть неохотно, но Киба принял ее условия, и Хината облегченно выдохнула.
Они как раз подошли к дубу. Шино, закутавшись в плащ, ждал их там.
- Вечер добрый, время отправляться нам, – сказал он.
- Угу, – угрюмо согласился Киба. Они шли по улице к дому Куренай-сенсей, когда Хинату вдруг пронзило легкой щекочущей искрой. Она улыбнулась и, не сбавляя шага, пододвинулась ближе к Шино. Тот, увидев, что она активирует бьякуган, привычно подставил плечо, ведь, продолжая шагать, Хината могла столкнуться с кем-то из прохожих.
Она быстро огляделась вокруг, не поворачивая головы, и тут же нашла Неджи, стоящего через квартал в темной подворотне, прислонившись к стене и угрюмо скрестив руки на груди. Кузен безразлично наблюдал за их процессией.
Хината сделала еще несколько шагов, а потом резко обернулась в ту сторону, где был Неджи и, глядя прямо на него сквозь все преграды, весело подмигнула. Неджи удивленно вздрогнул, моргнул, словно не верил своим глазам, и одними губами произнес: «Как?»
Хината рассмеялась. Счастливо и беззаботно. Сегодня точно был ее день. И вершиной триумфа стало изумление на лице Неджи.
- Куда ты смотришь? – раздался раздраженный голос Кибы, и Хината, расслабив глаза, вернулась взглядом к напарникам.
- Я… Да никуда… – замямлила Хината, не желая снова произносить имя Неджи, которое и так сегодня стало яблоком раздора.
- Что значит никуда? С каких пор у нас бьякуган используется, чтобы смотреть в никуда? – продолжал ворчать Киба. Хината взглянула на невозмутимого Шино, которого ее маленькая отлучка взглядом на соседнюю улицу, похоже, совсем не задела.
- Извини, Киба-кун. – Понурилась Хината, наполовину играя привычное смущение, наполовину действительно испытывая перед напарником неловкость.
Киба промолчал. Молча они дошли до дома Куренай и поднялись в квартиру.
За окошком все так же цвели маки, обстановка не изменилась, за исключением того, что на полке совершенно открыто появилась фотография Асумы да по углам комнаты ютились ждущие своего часа кроватка, коляска и комод с пеленальным столиком.
- Букет для вас. Чудесно выглядите вы сегодня. – Шино протянул Куренай белые пионы, снял свой неизменный плащ и повесил на крючок в прихожей.
- О, не сомневаюсь, королева красоты, – фыркнула Куренай, и Хината улыбнулась. Округлившаяся сенсей двигалась все же не так неловко, как от нее можно было ожидать. – Садитесь. Я испекла пирог к вашему приходу.
Команда восемь не переглянулась. Это было бы слишком. Но все трое синхронно напряглись и застыли. Куренай куда лучше удавались генджитсу, чем пироги. Но с тем же упрямством, с которым одна из немногих женщин за всю историю Конохи, она добилась звания джоунина, Юхи Куренай пыталась освоить вершины кулинарного мастерства. И дегустаторами ее шедевров неоднократно выступала любимая команда.
- Э… – выдавил из себя Киба.
- Да шучу я, шучу, – рассмеялась Куренай звонким открытым смехом. – Заказала в лучшей булочной Конохи! Садитесь уже.
Хината привычно села поближе к сенсею и тепло ей улыбнулась. Ее всегда восхищала Куренай. А то, что в свое время она проявляла чудеса терпения и деликатности в обучении Хинаты, ни разу не заставила ее почувствовать себя ущербным осколком великого клана или, тем более, постыдным балластом команды, сделало ее восхищение близким к самой настоящей преданности и любви.
- Как вы себя чувствуете?
