Неджи снова зло втянул в себя воздух. Хината не подозревала о том, каким унижениям подвергались члены побочной ветви, не знала, как больно быть в подчинении просто потому, что ты родился вторым ребенком, или потому, что твои родители уже в побочной ветви. Недовольство копилось годами и сейчас бурлило как никогда. И на самый гребень этой волны, хотел он или нет, но судьба настойчиво подталкивала его, Неджи.
На него одновременно возлагали надежды и жаждали его провала. Его не любили в главной ветви и боготворили в побочной. Ивао-сан неоднократно произносил с видом пророчества: «Тебе суждено изменить клан Хьюга». А старейшина Хизэо-сан при любом случае подчеркивал его положение слуги и не называл иначе как «мальчишка», словно Неджи не стоил даже того, чтобы запомнить его имя.
Старейшины главной ветви ненавидели его с утроенной силой оттого, что он был силен, как никто в юном поколении. Ненавидели за то, что он первый в клане за много десятилетий, кто видел танкецу. Ненавидели за то, что он унизил на экзамене Хинату, которую сами они презирали и ни в грош не ставили. Но ведь она была из Старшей семьи. Он проявил непочтительность, а Хиаши ему это спустил. Неджи был уверен, что Хиаши-сама за это крепко досталось.
Поводов для ненависти было хоть отбавляй. Неджи был уверен, что негласное покровительство Хиаши-сама немного связывает руки злокозненным старикам. А феноменальные таланты Неджи к клановым техникам банально защищали его жизнь. Он был так ценен и так опасен… Иногда, глядя, как эти почтенные мужи кипят от безмолвной ненависти, он даже испытывал к ним что-то вроде жалости. Им так хотелось раздавить опасного мальчишку и так жалко было его драгоценных генов. Дилемма.
Хината пошевелилась и обняла его, зарываясь носом в шею. Неджи закрыл глаза, чтобы ярче почувствовать ее рядом. Томную, теплую, всю его. Сейчас ни с кем не нужно было ее делить, ни перед кем не нужно было скрывать свои чувства. Можно было открыться, наконец, и заснуть рядом с Хинатой, не думая ни о чем.
Но он не мог. Неджи снова открыл глаза, уставившись в потолок.
Три года его влюбленность бродила в сердце и, как оказалось, только крепла. Он старался быть Хинате другом и братом. Помогал в тренировках, проводил у них свободные вечера, просил ее приглядеть за цветком Биджу и даже вручил ключи от своей квартиры. По-дружески – убеждал он себя и почти что верил. Хината не проявляла к нему симпатии, она была его кузиной, близким другом. Степень доверия, которая между ними установилась однажды, после его мерзкой выходки с татуировкой, только крепла от года к году. Неджи понимал: они были друг для друга кем-то особенным, и Хината тоже это понимала, но не рассматривала Неджи в романтическом плане.
Неджи за три года отнюдь не позабыл тот день в больнице, когда Хината ушла из его палаты. Он помнил прекрасно, не давал себе забыть. И старался убедить себя, что он не глуп и в повторении пройденных уроков не нуждается, как и в повторном напоминании о том, кого именно любит Хината всей своей пылкой девичьей душой.
Но Наруто был так далеко, а он, Неджи, так близко. Прошел год, и второй. Хината росла и хорошела, отрастила роскошные длинные волосы, ее фигура приобрела отчетливые женственные изгибы, и невинная близость кузины вдруг стала пьянящей.
После нескольких волнующих совместных тренировок с Хинатой, на которых Неджи клял себя на все лады, он сдался на милость Тен-Тен. Напарница давно была к нему неравнодушна. Их первое свидание совершенно естественно, без какой-либо неловкости, закончилось сексом.
На следующее утро, заходя в додзе, он сам не понимал, почему волновался. Ждал, что Хината с одного взгляда определит, чем он занимался этой ночью. Конечно же, нет. Ему была приятна мысль о новоприобретенном опыте, рядом с невинной Хинатой он казался себе искушенным. И все же смутное беспокойство с четким оттенком вины тревожило его. Он словно изменил Хинате. Хинате, которая сама же его не хотела. А еще он надеялся, что после того, что произошло, его тяга пропадет, Хината оставит его мысли, а его тело перестанет возмущаться от ее близости.
Хината зашла в додзе, борясь с гривой волос, непринужденно попросила помочь. Неджи аккуратно собрал черные волосы в высокий хвост и ловко обмотал лентой.
Ему было приятно прикасаться к ней, от ощущения холодного шелка волос под пальцами замирало что-то в животе, от шеи в вороте тренировочной рубашки он несколько секунд не мог оторвать взгляда. Не помогло. Он все еще был болен.
Хината поблагодарила и, не замешкавшись ни на секунду, стала разминаться.
И тут исцеление, казалось бы, случилось. Неджи понял, что все его порывы никогда не найдут отклика в Хинате. Она была честна с ним, она сказала ему “нет”. Он волен делить свои ночи с кем угодно, она не обвинит его, потому что ей все равно. Она порадуется, наверное, пожелает ему счастья и будет снова мечтать о другом.
