Писать в чат бесполезно: кляп и связанные руки не позволяли сделать даже этого. Что у меня на себе есть такого, что можно использовать?
Многие предметы, особенно украшения и оружие, содержали в себе активируемые навыки или ауры. Умения и заклинания, которые блокировали использование предметов и инвентаря, запрещали, в том числе, активировать умения экипировки — за исключением пассивных эффектов. Именно поэтому были так популярны доспехи со встроенным Огненным Щитом, Регенерацией, Иллюзорным Покровом или, на худой конец, Гневом Самоубийцы — эти эффекты работали даже при полной недееспособности хозяина.
К сожалению, из таких, у меня были экипированы разве что бесполезная в данной ситуации булавка, да цветок, имитирующий ароматы. Стоп!
Я пролистал список ароматов — есть!
Хорошо, что ко мне приставлены обычные «неписи»! Едва я «переключил» источаемый цветком аромат, как удерживающие меня орчихи занервничали, начали бросать по сторонам заинтересованные взгляды, а их мощные ручищи уже не стискивали меня, подобно клещам, а откровенно лапали!
— Чем вы его побрызгали? Ещё хуже стало! — скривился стоявший неподалёку жрец и демонстративно отошёл на несколько шагов.
То, что нужно!
— Эй, милый, а у тебя подружка есть? — пророкотала мне на ухо та орчиха, что стояла справа.
— М-м-м… Н-н-н, — честно ответил я.
— Отвали от него, тонкозадая! Я первая его заметила. Да, мой щекотун? — громогласно заворковала вторая, запуская руку мне в штаны.
Ну и развлечения у нашего Императора! Похоже, этот венценосный «непись» — тот ещё извращенец!
— Ы-ы-ы… — многозначительно промычал я.
Эти «красотки» едва не передрались за право освободить меня от кляпа, и я был уже готов, тут же завопив, что было сил:
— Я могу починить ваш алтарь! Я уже делал это в Серой Библиотеке!
Кляп тут же вернулся на место, но внимание жрецов мне привлечь удалось:
— Врёшь! Никому не под силу отменить божественное проклятье. Алтари разрушены во всех храмах и святилища, и обращаться к нашему богу можно лишь с позволения Соломона!
— Да я с Лингваром буквально вчера разговаривал, вот как с тобой. Только без верёвок и кинжала в боку, — похоже, кто-то из стражниц не выдержал, и снял мне примерно четверть здоровья.
— На алтарь этого лжеца!
— Не веришь — не надо…
Но я уже отыскал логи нашего с Лингваром разговора и скинул их каждому из игроков-жрецов. Старший из них вздрогнул, и быстрым шагом подошёл ко мне.
— Как тебе это удалось?
— Я же сказал — починил алтарь.
— Это никому не под силу. Стоит заделать трещину, как посланник Соломона снова разрушает святилище — мы уже неоднократно пытались сделать это…
Он кивнул в сторону льва.
— А если разбить статую? Тогда она не сможет навредить алтарю.
— Бесполезно. Трещины и дыры мгновенно зарастают, и тогда он начинает крушить храм и убивать жрецов, что попадутся ему на пути.
— Ы-ы-ы…
— Чего?
— Говорить. Не могу. Язык. Отвалится, — прошамкал я, выдерживая паузы достаточные, чтобы торчащая в языке булавка успела восстановить немного прочности.
— Развяжите его! — приказал старший.
На пальцах жрецов заплясали зловещие огни, словно давая понять, что своевольничать мне не дадут. Но я и не собирался — осушил Зелье Ремонта и продолжил:
— Я могу сломать льва и починить алтарь.
— Это божественные реликвии! А ты — жалкий дохлый жрец.
— Тогда вы ничем не рискуете и просто принесёте меня в жертву. Но если получится, то…
— Мы оставим тебя в живых!
— Я пришёл задать пару вопросов вашему богу. А ещё хочу забрать голову вот этого кота. Заодно и от вас отведу подозрения…
Жрец думал недолго:
— Хорошо. Но если станет только хуже — мы тебя из-под земли достанем!
В этом я как раз сомневался, и как же мне хотелось закопаться прямо у них на глазах, чтобы проверить искренность угрозы! Но пришлось сдержать свои порывы.
План мой был очень прост и основан на полученных от Ойя умениях: божественном ремонте и божественном разрушении. Скорее всего, каменный лев был обычным воплощением божественного проклятья, а не чем-то большим — иначе умения гремлина оказались бы бессильны против него, всё же, Соломон был рангом повыше.
Я достал кирку, одну из тех, что мы раздавали нубам в деревне и, хорошенько размахнувшись, что было сил, врезал по каменной шее.
Посыпались искры, и от статуи откололся крохотный кусочек — пять-десять тысяч таких ударов, и у меня действительно что-то может получиться! Это поняли и окружающие — кто-то сдержанно рассмеялся, кто-то напротив, побледнел, покрепче сжимая своё оружие в ожидании, когда лев начнёт бесчинствовать.
Каменная глыба и впрямь вздрогнула и захрустела, словно пробуждаясь от долгого сна.
Но окончательно очнуться я ей не позволил: Малое проклятье Ойя раскололо статую на две части, и отвалившаяся голова покатилась по полу.
