– Я знаю все то ужасное, что ты сотворил с сестрой. И с другими нисейками. Тогда тебе сошло с рук. Но теперь – нет.
Голос у меня дрогнул, на глаза навернулись слезы. Черт возьми, Аки, подумала я про себя, не смей.
Кейзо даже отпираться не стал, вскинул вызывающе подбородок.
– И кто меня обвинит?
Да, именно это и защищало его все эти месяцы. Ни одна жертва не отважилась обратиться в полицию. Слишком многое стояло на карте, чтобы рискнуть. Все молчали. И Кейзо, пользуясь нашим молчанием, без помех ходил по домам и гадил.
Могла я спустить курок и убить его? Ведь такой я составила план. Уверена была, что смогу это сделать, но теперь у меня затряслись руки. Кейзо ухмыльнулся, будто знал, что силы мои слабеют.
Он сделал шажок ко мне.
– Ну, давай, пристрели меня.
– И пристрелю, – сказала я. И затем, еще тише: – Пристрелю.
Слезы, переполнив глаза, полились по щекам, затекая мне в рот. Я, трусиха и плакса, отчаянно ненавидела и себя, и тот переплет, в который попала наша семья.
– Это что тут такое? – встряхнул меня родной голос.
По какой-то причине вернулся папа. Я не посмела посмотреть на него, потому что боялась отвести глаза от Кейзо.
– Этот парень изнасиловал Розу. Она от него понесла. А потом он убил ее.
Я опасалась, что отец заберет у меня револьвер, но он схватился за гаечный ключ, который сам же оставил у раковины. Решительно подошел к Кейзо, который так и стоял с поднятыми руками, и вломил ему гаечным ключом сбоку по шее. Кейзо рухнул, и мой папа бешеным псом набросился на него, яростно, куда придется, колотя тяжелым ключом. Когда парень вскинул руку отвести от себя удар, я услышала хруст и треск рвущейся плоти. Кейзо вертелся и извивался рыбой, выброшенной на берег, уворачиваясь от побоев и отмахиваясь так, что время от времени отцу доставалось тоже. На моих глазах вершилось долгожданное возмездие, зрелище вызывало мстительную радость, но вскоре я поняла, что папа слишком увлекся.
– Остановись, ты же не хочешь в тюрьму за его убийство! – крикнула я отцу.
– Гитаро-сан,
Я и не заметила даже, когда она вошла в дом.
Я прицелилась Кейзо в голову, а папа, пошатываясь и спотыкаясь, отошел от него со своим орудием, морщась и хватаясь за правое плечо свободной левой рукой.
Физиономия у Кейзо распухла и превратилась в месиво, в котором было не разглядеть человеческих черт. Руки тоже вверх от запястья измочалены, в ранах.
– Я не убивал ее, – сказал он разбитым ртом. Кровь, сочась из десен, окрасила зубы красным. – Но я видел ее на той станции метро. Я видел, с кем она была.
– Не ври! – крикнула я, по-прежнему целясь ему в голову.
– Это был коп. Это был коп.
– Хорошенькая история, – хмыкнула я. Ко мне вернулась уверенность. Я снова была готова пристрелить его здесь и сейчас, но тут до меня дошло, что он такое сказал. Я быстренько продышалась. – Постой. Подожди. Как он выглядел, этот коп?
Я ожидала услышать, что тот был высокий, темноволосый и крепкий.
– Блондин. Среднего роста. Худой.
Как только он это сказал, у меня сердце упало. Не может быть! Я даже револьвер опустила, пусть на мгновение, но этого хватило, чтобы Кейзо рванул и диким скачком метнулся к двери. Лицо и руки отец ему изувечил, но ноги не пострадали совсем.
– Стой! – крикнул папа с пола в коридоре, где мама пыталась осмотреть его ушибленное плечо, и даже дернулся встать, но мама удержала его.
Оставив револьвер у раковины, я бегом преодолела все три лестничных пролета, но было уже поздно. Он сбежал, пометив свой путь кровавым следом.
Опустошенная и разбитая, я шла вверх по ступенькам, размазывая подошвами капли крови. Платье мое промокло от пота. На площадке второго этажа стоял Дуглас.
– Что случилось? – спросил он.
– Ничего, – ответила я.
Меньше всего на свете мне хотелось ввязывать в это дело Агентство по переселенцам.
– Подожди, – скомандовал он и скрылся за дверью в квартиру Харриет.
Не в силах с ним препираться, я осталась стоять, и сквозняк из открытой двери холодил мне кожу.
Дуглас вернулся с конвертом, который протянул мне.
– Что это?
– Я забрал в полиции деньги, которые ты нашла на залог.
С благодарностью я приняла конверт, но даже сказать спасибо мне оказалось невмочь.
Когда я вернулась в нашу квартиру, в ванной лилась вода, папа, видно, собирался принять ванну, а пятна крови были начисто смыты с пола. Мама стояла у холодильника, пытаясь впихнуть в морозильный ящик, в добавок к старому, то, что не дотаяло от нового блока льда. Я поспешила на помощь. Потратив немало усилий, мы справились с этой задачей.
Потом мы бок о бок у раковины мыли руки, и мама спросила по-японски:
– Этот парень правда убил Розу?
– Наверняка не знаю, – честно призналась я, вытираясь кухонным полотенцем. – Но он точно надругался над ней. И над несколькими девушками еще.
Все еще влажной рукой я взяла револьвер с кухонной стойки и пошла в спальню вернуть его в коробку для
