– Почему?
Артём усмехнулся, но усмешка вышла горькой.
– Потому что так было всегда.
Он перевёл взгляд на потолок, словно там, среди влажных разводов, прятались ответы на его вопросы.
– Я никогда не задерживался. Ни в одном месте, ни с одним человеком. Всегда бежал, всегда искал новый адреналин. Как будто стоило мне остановиться – и я задыхаюсь.
Катя молчала, но слушала внимательно.
– Когда я был ребёнком, – он прикрыл глаза, вспоминая, – я мечтал, что у меня будет дом, в котором можно остаться. Семья. Настоящая. Где можно вернуться вечером и знать, что тебя ждут. Но в моей семье не было ничего настоящего.
Катя чуть сжала край своей рубашки.
– Родители?
Артём фыркнул.
– Отец свалил, когда мне было шесть. – Он чуть наклонил голову, вновь поймал её взгляд. – А матери было не до меня. У неё были мужчины, работа, вечное ощущение, что её жизнь сломалась.
Он немного помолчал, а затем сразу же продолжил.
– Когда я подростком приходил домой поздно, она уже не спрашивала, где я был. Думаю, ей было проще, если бы я просто исчез.
Катя чуть наклонилась вперёд, губы её дрогнули.
– Прости…
Артём покачал головой.
– Не жалей меня.
Катя отвела взгляд.
– Не жалею, – тихо произнесла она. – Просто… я понимаю.
Он чуть нахмурился, но не перебил, выдержал паузу.
– После школы я понял, что мне ничего не нужно. Ни институт, ни стабильная работа, ни отношения. Я гонял за адреналином. Прыгал с крыш, катался на мотоцикле без шлема, лез в драки. Потому что…
Он замолчал. Катя чуть наклонилась, желая услышать продолжение:
– Потому что?
Артём выдохнул, прикрыл глаза.
– Потому что только в эти моменты я чувствовал, что живу.
Он усмехнулся, но улыбка вышла какой-то рваной, незавершённой.
– Я никогда не хотел привязываться. Это казалось бессмысленным. Люди приходят и уходят. Обещают и предают. Говорят красивые слова, но в итоге всегда выбирают себя.
Он внимательно посмотрел на неё.
– Поэтому я никогда не позволял себе зависеть от кого-то. Ни от друзей, ни от женщин, ни от чёртовых обстоятельств.
Катя смотрела прямо в его глаза, и в её взгляде было что-то тревожное.
– Но здесь… всё иначе, да?
Артём задержал дыхание, затем кивнул.
– Здесь всё иначе.
Он провёл рукой по лицу, нервно усмехнулся.
– Здесь я впервые понял, что не хочу оставаться один.
Катя не отводила взгляда.
– Я тебе нужна?
Артём задержался на мгновение, потом медленно, почти неслышно выдохнул:
– Да.
Он тяжело выдохнул и провёл ладонью по влажному затылку. Катя видела, как в его взгляде что-то менялось – будто признание собственной слабости дало ему силу, новый смысл.
Но внутри неё росло беспокойство. Их разговор двигался в сторону, от которой она не могла отмахнуться.
– Ты заметил? – вдруг спросил Артём, голос его был глухим, задумчивым.
– Что именно?
Он провёл пальцем по краю ванны, будто проверяя её гладкость, но взгляд оставался острым.
– Анна и Дмитрий. Они… слишком спокойны.
Катя нахмурилась.
– Ты думаешь, они…
– Я не знаю, что думать. – Артём встряхнул головой. – Просто скажи, разве тебе не казалось странным, что они почти не реагируют?
Катя прикусила губу.
– Анна… – Она задумалась, подбирая слова. – Она всегда будто бы не здесь. Даже когда смотрит на нас, на ситуацию, у меня такое чувство, что она наблюдает за всем со стороны.
– Как будто знает больше, чем говорит.
Катя кивнула.
– Да.
Артём чуть нахмурился.
– А Дмитрий?
Катя судорожно вздохнула.
– Дмитрий вообще будто из другого мира. Я не понимаю, что у него в голове. Он… слишком холодный. Не боится ничего.
Артём фыркнул.
– Или просто умеет это скрывать.
Катя посмотрела на него.
– Ты думаешь, они связаны с Голосом?
Артём замер.
– Я думаю, что мы не можем исключать такой вариант.
Катя провела рукой по волосам, откинула прядь с лица.
– Нам надо что-то делать.
– Например?
Она закусила губу, глаза её загорелись каким-то опасным блеском.
– Мы можем манипулировать ими.
Артём вскинул брови.
– Звучит так, будто ты уже всё решила.
Катя сжала кулаки.
– Я устала быть пешкой. Устала играть по чужим правилам. Если мы не начнём действовать первыми – нас уничтожат.
Артём внимательно посмотрел на неё, затем усмехнулся.
– Чёрт, Катя…
Она вопросительно приподняла бровь.
– Ты мне нравишься всё больше.
Катя улыбнулась, но в этой улыбке было что-то острое.
– Так значит, ты согласен?
Артём не стал раздумывать.
– Да.
Катя и Артём лежали рядом, каждый погружённый в свои мысли. Ванная постепенно остывала, пар оседал каплями на кафель, оставляя влажные следы на их коже. Они больше не чувствовали тепла, только тревожную ясность в головах.
Артём повернул голову, посмотрел на Катю.
– Мы не можем просто наблюдать. Нужно проверить их.
Катя молча кивнула, по губам скользнула едва заметная улыбка – странная, чуть хищная.
– Я придумала, как, – её голос был тихим, но в нём сквозила уверенность.
Артём приподнялся на локте.
– Слушаю.
Катя вздохнула, собираясь с мыслями.
– Нам нужно заставить их раскрыться. Не напрямую, конечно. Если мы будем задавать вопросы, они закроются. Нам нужно создать ситуацию, в которой они сами себя выдадут.
– И как ты это предлагаешь сделать?
– Мы устроим спектакль.
Артём прищурился, но не перебивал.