Глаза его иногда задерживались на Кате – чуть дольше, чем на остальных. На Артёма он почти не смотрел. Иногда его внимание падало на Анну, но не случайно – в этом взгляде не было простого интереса, скорее попытка понять, как далеко она зашла в своих мыслях.
Тишина нарастала, становилась невыносимой.
Артём резко выдохнул, не выдержав, и откинулся на кровать, закинув руку за голову.
– Кто-нибудь хоть слово скажет? – его голос прозвучал глухо, но в нем не было настоящего вопроса. Скорее, попытка разрушить это давление, врезавшееся в грудь.
Никто не ответил. Катя едва заметно дёрнулась, будто от громкого звука. Её плечи вздрогнули, но она не посмотрела на него, даже не моргнула.
– А, ну да, – усмехнулся Артём, глядя в потолок. – Гениальная идея, помолчать до рассвета, будто это поможет.
– Замолчи, – тихо сказала Анна.
Он повернул голову, и в его глазах вспыхнуло раздражение.
– Почему? Потому что тебе так хочется?
– Потому что невыносимо слушать твою нервозность, – так же ровно ответила она.
Артём усмехнулся, но усмешка получилась не живой, а механической, как рефлекторная реакция.
– Да, а молчание Кати прямо рай для ушей, да?
Катя вздрогнула, но не ответила, зато Анна закрыла глаза.
– Это не твоя проблема.
Артём резко сел.
– Нет, моя, чёрт возьми. Тебя вообще не волнует, что происходит?
Анна глубоко вдохнула, но ответила не сразу.
– Волнует.
– Ну так почему ты ведёшь себя так, будто мы просто пересидим это и всё будет нормально?
Она открыла глаза и посмотрела на него.
– Потому что ты ничего не изменишь. Хочешь кричать? Кричи. Но кому ты кричишь? Нам? Голосу? Себе?
Артём стиснул зубы, потом провёл ладонями по лицу, глухо выдохнул и, качнув головой, снова лёг, отвернувшись.
– Идите к чёрту!
Дмитрий усмехнулся.
– Интересно, сколько ещё продлится эта показная борьба за принципиальность?
Артём резко сел, но Дмитрий даже не посмотрел в его сторону.
– Ты тоже хочешь добавить что-то умное?
– Уже добавил, – спокойно ответил Дмитрий, откинувшись на спинку кровати.
Артём прищурился.
– Ты забавно наблюдаешь за нами, знаешь?
Дмитрий слегка наклонил голову.
– Разве?
– Ага. Как будто ты в зрительном зале, а не в этом дерьме.
– Может быть, я просто принимаю реальность такой, какая она есть.
– Да ну? А мне казалось, ты наслаждаешься.
Дмитрий усмехнулся.
– Не настолько, чтобы отрицать, что ты прав.
Наступила новая пауза, но она была другой. Наполненной напряжением.
Анна сжала ладонь в кулак.
– Всё равно что-то должно быть.
Дмитрий недоуменно повернул к ней голову.
– Что именно?
– Причина, по которой мы здесь.
Катя едва заметно вскинула глаза, но снова опустила их.
– Может, просто неудачники? – пробормотал Артём.
– Вряд ли, – Дмитрий задумчиво склонил голову набок. – Мы все разные, но что-то нас объединяет.
Анна кивнула.
– Именно.
Дмитрий улыбнулся, но улыбка совсем не была тёплой.
– Ты собираешься это выяснить?
– А ты – нет?
Он взглянул на неё, и этот взгляд был долгим. Даже слишком долгим.
– Посмотрим.
Катя сжала плечи, обхватила себя руками.
– Я не хочу…
Все замолчали.
Она смотрела на них. Её губы дрожали, но она не могла закончить фразу.
Артём вдруг резко повернулся к ней, впервые с начала разговора посмотрел ей прямо в глаза.
– Не хочешь чего?
Катя прикусила губу, судорожно стиснув пальцами ткань рубашки.
Анна медленно повернула голову в сторону Дмитрия.
– Ты знаешь?
Дмитрий усмехнулся.
– Знаю что?
– Почему нас выбрали.
Он не сразу ответил, но его молчание было красноречивее слов. Анна сжала кулаки.
– Ты знаешь.
Дмитрий чуть наклонился вперёд, глаза его блеснули.
– И что, если так?
Анна глубоко вдохнула, ощутила, как внутри неё что-то сжалось, и медленно выдохнула.
– Тогда у нас проблема.
Неожиданно тишину прорезал Голос.
– Вы должны поделиться своими воспоминаниями о жизни до эксперимента. Кто откажется – подвергнется наказанию.
Эти слова прозвучали, как удар – не громкий, но точный, бьющий в самую глубину. Они висели в воздухе, пробираясь внутрь, впиваясь в сознание, оставляя неизбежное осознание: молчать больше нельзя.
Катя вздрогнула и не произнесла ни звука. Анна застыла, её взгляд скользнул по стене, задержался на потолке, но лицо осталось бесстрастным. Артём нахмурился, быстро моргнул, будто встряхивая себя, а затем коротко усмехнулся.
– О, ну конечно! – его голос прозвучал хрипло, будто пересохшее горло не хотело подчиняться. – Как же без душевных посиделок после того, что случилось вчера!
Никто не ответил.
Артём огляделся, натянуто улыбнулся.
– Кто-нибудь хочет начать?
Молчание было тяжёлым, липким, не оставляющим лазеек.
– Ага, отлично, – выдохнул он, качнув головой. – Ну что ж. Я, видимо, первый.
Он потер лицо ладонями, сделал глубокий вдох, глянул на потолок, затем перевёл взгляд на стену, как будто искал там подсказку, с чего начать.
Артём потер лицо ладонями, сделал глубокий вдох, глянул на потолок, затем перевёл взгляд на стену, как будто искал там подсказку, с чего начать.