– Но ты всё равно пытался, – её голос прозвучал низко, почти тихо, но с той уверенностью, которая не требовала подтверждений.
– Да.
– И чем это закончилось?
– Тем, что я оказался здесь.
В комнате повисло молчание. Оно было насыщенным, тягучим, наполненным не только пониманием, но и тревогой, зарождающейся в глубине сознания, той, что приходит вместе с осознанием скрытой связи, чего-то незримого, но очевидного, когда начинаешь смотреть на вещи под другим углом.
А затем раздался Голос.
– Дмитрий. Ты показал себя самым слабым.
Звук был ровным, таким же бесстрастным, как всегда, но теперь в нём звучало что-то, отчего кровь внутри стыла.
Дмитрий не шелохнулся, только его пальцы чуть сильнее сжались, но это движение было едва заметным.
Остальные замерли. Катя медленно прикрыла рот ладонью, её глаза расширились, дыхание сбилось. Артём напрягся, его тело дёрнулось вперёд, но он тут же остановился, не до конца понимая, что именно собирался сделать.
– Ты выбываешь из эксперимента. У тебя есть возможность попрощаться с остальными. Затем пройди в ванную.
Воздух в комнате застыл. Катя покачала головой, не в силах выдавить ни слова. Анна слегка подалась вперёд, но замерла, её пальцы побелели от напряжения.
Дмитрий оставался на месте. Его взгляд был спокойным, но холодным, будто он уже принял произошедшее раньше, чем голос успел это произнести.
– Понятно, – сказал он тихо.
Он медленно поднялся, двигаясь всё так же плавно, без спешки, но теперь в его движениях больше не было прежней расслабленности, только точность, с которой люди совершают последний жест, зная, что пути назад нет.
Анна смотрела на него, её губы дрогнули, но голос так и не сорвался с них.
– Дмитрий…
Он повернулся к ней, уголки его губ чуть приподнялись, но в этом не было улыбки.
– Всё в порядке.
Катя судорожно вдохнула, её плечи задрожали.
– Нет, ты не можешь…
– Это уже неважно.
Он перевёл взгляд на Артёма, задержался на мгновение, будто обдумывая, стоит ли что-то сказать, но затем качнул головой.
– Теперь у тебя больше нет повода меня ненавидеть.
Артём не усмехнулся и не ответил: он просто сидел, сжав кулаки.
Дмитрий задержался на Кате чуть дольше, чем на остальных, затем тихо, но отчётливо сказал:
– Не поддавайся страху.
Катя вздрогнула, слёзы выступили у неё на глазах, но она не проронила ни звука.
Дмитрий посмотрел на Анну, и этот взгляд был долгим, наполненным чем-то неуловимым, но весомым. Он хотел что-то сказать, но передумал, оставив недосказанность висеть в воздухе между ними.
Развернувшись, он направился к ванной.
Шаги его были ровными, не торопливыми, но окончательными.
Он знал, что не обернётся.
А за его спиной оставалась только мёртвая, удушающая тишина.
Крики стихли внезапно, оборвавшись с хриплым придыханием, словно кто-то вдавил звук обратно в горло. Ванную заполнила мёртвая тишина. Никто не видел, что произошло за закрытой дверью, но никто и не хотел видеть. Достаточно было того, что осталось снаружи.
Из-под двери медленно вытекала кровь, тёмными извилистыми линиями расползаясь по белой плитке. Она двигалась неторопливо, но неотвратимо, впитываясь в швы, оставляя жирные следы на гладкой поверхности. Запах ещё не дошёл, но сознание уже подсказывало его – железистый, тёплый, густой, проникающий в ноздри, оседающий на языке привкусом ржавчины.
Катя смотрела на пол, но не видела его. Она сидела на кровати, сжав колени, почти свернувшись в комок, как животное, прижатое к земле перед смертельным ударом. Её дыхание было сбивчивым, но она не издавала ни звука. Плечи у неё мелко дрожали, но она не шевелилась. Если бы можно было стать тенью, раствориться в стенах, исчезнуть – она бы сделала это.
Артём метался по комнате: его движения были резкими, нервными, словно внутри него бушевала буря, не находя выхода. Он то останавливался, стискивая зубы, то снова бросался в движение, сжимая кулаки, разжимая, теряя контроль и вновь насильно его обретая.
Взгляд парня то и дело метался к ванной, затем к Кате, но он не говорил. Ему нужно было говорить, кричать, только в горле застрял ком, и он просто шагал, шагал и шагал – пока не приходилось останавливаться, чтобы начать вновь.
Анна сидела на кровати неподвижно, с прямой спиной. Руки у неё лежали на коленях, но пальцы были так крепко сжаты, что ногти оставляли следы на ладонях. Лицо – бледное, без эмоций, но в глазах темнел глухой, непроницаемый мрак. Она не смотрела ни на кого. Только вперёд, сквозь комнату, как будто видела что-то дальше, за пределами этих стен, но не могла поверить в это.
Кровь продолжала ползти. Время замедлилось, застряло. Минуты тянулись, а никто не шевелился. Никто не осмелился открыть дверь.
Динамик ожил с резким треском, будто кто-то подсоединил оголённый провод к источнику тока. Голос, сухой и бесстрастный, раздался в комнате, звуча ровно, будто объявляя стандартную инструкцию:
– Новое задание. Простое, но важное. Кто хочет остаться в игре, должен пройти испытание. Участники должны вычистить ванную. Языком.