Динамик потрескивал, словно голос на той стороне собирался с мыслями. В комнате повисло напряжённое ожидание, наполненное тяжёлым дыханием, дрожью в пальцах и холодным потом, выступившим на висках. На секунду показалось, что он больше не заговорит, что они сделали это не для того, чтобы услышать награду, а просто потому, что их заставили. Затем голос всё же прорезал тишину – тот самый ровный, безразличный, чужой, как будто обращался он не к живым людям, а к объектам исследования.
– Превосходно. Артём, теперь ты можешь задать вопросы.
В словах не было ни малейшего намёка на удовлетворение или одобрение, никакого намёка на сочувствие или хоть какую-то эмоцию. Просто нейтральная констатация факта, словно компьютерный голос объявлял результаты теста. Артём закрыл глаза. Зубы стиснулись так сильно, что в висках отдалась тупая, ритмичная боль.
Он медленно провёл тыльной стороной ладони по губам, вытирая остатки крови, но в голове всё ещё звучал тихий, мерзкий звук – собственный язык, скользнувший по запёкшейся массе, его дыхание, перехваченное отвращением, ком в горле, который невозможно было проглотить.
Вкус оставался, прилипший к нёбу, въевшийся в сознание. Железистый, чуть сладковатый, отвратительно плотный. Он дышал глубоко, но всё равно чувствовал, что воздуха мало, что он как будто не проходит внутрь, застревает где-то на границе рёбер.
Анна медленно отступила, её спина коснулась стены, и только тогда она осознала, что до сих пор не дышала. Лёгкие сжались, грудь вздыбилась на резком, болезненном вдохе. Всё тело казалось чужим, тяжёлым, неподвижным, как будто кто-то вырвал из неё всё, что держало её в реальности.
Она продолжала стоять, пока её руки слабо дрожали, но в лице ничего не изменилось – та же каменная отстранённость, сдержанность, словно она наблюдала за собой со стороны, за этим сценарием, который кто-то другой написал для неё.
Катя медленно подняла голову. Слёзы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, растекались по её лицу, оставляя блестящие дорожки, застывая в уголках губ. Она не вытирала их, даже не пыталась – просто смотрела перед собой, в эту точку, где стояли Артём и Анна, но смотрела так, словно видела не их, а что-то другое.
– Зачем… – её голос был тихим, слабым, он дрожал, словно мог сломаться в любую секунду. – Зачем вы это сделали?
Артём не ответил.
Он не знал, что сказать.
Ответа не существовало.
Он только глубоко вдохнул и опустил голову, чувствуя, как виски всё ещё пульсируют от напряжения, как желудок скручивает спазмами.
Катя сделала слабый шаг назад.
– Вы же… вы не…
Она запнулась, словно пытаясь подобрать правильные слова, но их не существовало. В её глазах было что-то большее, чем страх. Больше, чем просто ужас от того, что произошло.
Она смотрела на них так, будто больше не видела людей. Как будто в тот момент, когда они переступили эту черту, они стали чем-то другим. Монстрами.
Артём почувствовал, как внутри что-то ёкнуло, но он заставил себя поднять голову, встретить этот взгляд.
– Если бы я не сделал этого, нас убили бы.
Катя дёрнулась, едва заметно, как от удара.
– Ты не знаешь этого…
– А ты знаешь обратное?
Слова прозвучали жёстко, напряжённо, он сам не ожидал от себя этого тона, но не мог остановиться.
Катя сжала губы, а потом закрыла лицо ладонями, будто хотела спрятаться от реальности, которая больше не поддавалась её восприятию.
Анна, до этого момента не издавшая ни звука, вдруг заговорила.
– Мы сделали это. Мы приняли правила.
Когда Катя убрала руки от лица, на её губах появилась безумная, срывающаяся улыбка.
– Вы просто подчинились. Как собаки.
Анна сжала пальцы, ногти впились в ладони, но в голосе не дрогнула ни одна нота.
– Да.
Артём стиснул зубы. Он чувствовал, как в груди снова закипает что-то глухое, тягучее, ненавистное. Разжав кулаки, он выдохнул сквозь зубы, поднял голову и посмотрел в потолок.
– У меня есть вопросы.
После выполнения жуткого задания в воздухе витал запах крови, а липкий привкус железа ощущался даже на губах, словно он навсегда въелся в кожу.
Катя не отрывалась от стены. Её плечи вздрагивали, грудь судорожно вздымалась, но она не издавала ни звука. Мир вокруг превратился в приглушенный, онемевший кошмар, в котором единственными реальными вещами оставались эта комната, её собственное дыхание и жуткое осознание того, что произошло.
Она не могла отвести взгляд от них.
Артём стоял, склонив голову, но его дыхание было глубоким, ровным – слишком ровным, если учесть, что он только что сделал. Он плотно сжал губы, а в глазах не отражалось ничего – ни отвращения, ни сомнений, ни осознания границы, которую он пересёк. Он просто стоял, будто ждал.
Анна выглядела безупречно спокойно. Не моргала, не двигалась, не пыталась стереть с губ следы крови. Пальцы её были расслаблены, плечи опущены. Но именно эта неподвижность пугала больше всего. В её взгляде зияла пустота – такая глубокая, что можно было подумать, что за ней больше ничего нет.
Катя не выдержала и отвернулась, но даже с закрытыми глазами она видела их.