– Валюша, держись! Мы тут не только нервы лечим – мы тут сейчас в Книгу Рекордов по народной медицине попадём!
Когда темп сменился, Семён осторожно развернул Валентину, мягко опустил её на четвереньки, Валя едва не захохотала от абсурда момента.
Они стояли на четвереньках, пошатываясь, как два участника конкурса «Кто дольше продержится на фитболе без подготовки».
Семён, не смущаясь ни на секунду, выдал:
– Так, девонька, сейчас будет техника страстной лягушки! Главное – дышать и верить в победу!
Кляпа, задорно захихикав у Валентины в голове, ядовито протянула: – Валюша, дыши—дыши, это же не просто лягушка, это целый фестиваль похоти! Сейчас ты, как честная фермерша, перейдёшь на новую позицию: выращивать урожай счастья прямо на кроватных грядках! Давай, задери—ка хвостик, моя страстная редиска!
И снова движения, снова медленные перекаты тел, снова запах их кожи, соли, надежд и чего—то очень живого.
Валя ощущала его ладони на своих бёдрах, его жар, его рваное дыхание на шее. Она чувствовала, как с каждым движением стягиваются незримые нити между ними – глупые, неловкие, смешные, но такие настоящие.
Оргазм накрывал её постепенно: сначала лёгкой дрожью в ногах, потом вибрацией в пояснице, потом оглушительным ударом удовольствия, заставившим её закусить губу, чтобы не закричать слишком громко.
Кляпа орала что—то восторженное про бесплатный аттракцион для нервной системы, но Валя уже не слышала слов – только ритм, только тепло, только себя.
Семён тем временем, потный, сияющий гордостью, как дитя на утреннике, ухмылялся:
– Давай, Валюша, сейчас боковую чакру активируем!
И ловко уложил её набок.
Они слились в едином сплетении рук и ног: его грудь прижималась к её спине, его дыхание горячими порывами обжигало ухо. Валентина чувствовала, как его рука скользит вдоль её талии, как его бедро прижимается к её бедру, как их тела находят свой общий ритм, свой общий такт, будто в этом хаосе наконец родилась гармония.
В какой—то момент она потеряла контроль полностью.
Оргазм накрыл её, как лавина, размазывая границы времени, пространства и её собственной личности. Она дрожала, стискивая простыню в кулаках, растворяясь в белом шуме собственного восторга.
В ту же секунду, когда её сознание вспыхнуло и померкло в ослепительном блаженстве, Семён простонал что—то нечленораздельное и обессиленно прижался к её спине.
Их стоны, слившиеся в одном странном аккорде – тяжёлом, натужном, почти победном – наполнили номер странным, неестественно торжественным эхом.
Пружины кровати издевательски хрюкнули в такт последнему спазму их вздохов.
Кляпа, захлёбываясь смехом и счастьем, выдохнула у неё в голове:
– Валюша… Ты даже не представляешь, что мы только что натворили… Если нас теперь не заберут в Рай под белую простыню – я лично требую компенсацию в виде месячного абонемента на твоё тело!
Валя шла по коридору, цепляя подошвами липкий линолеум, который под ногами звенел, будто натянутая нервами кожа. После испытаний в компании Семёна её ноги дрожали, мысли прыгали, а душа выглядела как истерзанный коврик у входа в общественный туалет.
Вернувшись к своему номеру, она только мечтала о простом: закрыться изнутри, сесть на кровать, завернуться в одеяло и вытащить из головы Кляпу, как занозу.
Но открыв дверь, Валя замерла на пороге. В центре комнаты стоял человек.
Вернее, фигура, облачённая в серо—зелёный комбинезон с надписью на спине «Санаторий. Отдел особой обработки», с огромным баллоном за спиной и распылителем в руках, из которого вяло вытекала едкая вонь.
Лицо его скрывала маска с круглым фильтром, а глаза сверкали с такой тревожной осознанностью, что сразу становилось ясно: перед ней не обычный дезинсектор.
Это был человек, переживший встречи с тем, о чём нормальные люди предпочитали не говорить.
Фигура повернулась к Вале, щёлкнув вентилем на баллоне.
– Спокойно, гражданочка, – произнёс голос, сиплый, будто пропущенный через полтора литра креозота. – Спасаю вас. Очищаю территорию от сущностей.
Валя моргнула, но стояла молча.
– Они повсюду, – продолжил дезинсектор, подходя ближе. От него пахло чем—то средним между керосином, рыбой и детскими страхами. – В коридорах, в душевых, в ваших подушках…
Он доверительно понизил голос:
– В людях.
Рука Валентины невольно потянулась к дверной ручке.
– Вот недавно был случай, – оживился он, приняв театральную позу охотника на демонов. – Тётка обычная, приличная, в халатике, книжку в фойе читала… А внутри сидело… – он сделал паузу, шипя от важности момента, – что—то зелёное, дикое и похотливое!
Его глаза при этом засверкали так, что лампа на потолке будто моргнула от страха.
Валя медленно кивнула.
– Похотливое, – повторила она глухим голосом.
– Да, – с жаром подтвердил дезинсектор, – снаружи тётка, а внутри сущность! Руки тянет! Глаза блестят! Ноги сами пляшут!
Он потряс распылителем в воздухе, как факир погремушкой.
В голове у Валентины Кляпа уже задыхалась от смеха, истерично хрюкая и хлопая себя по воображаемым коленям.
Валя, не отводя глаз от фигуры в комбинезоне, медленно отступила за порог.
