– Правильно, – одобрила уборщица, сплёвывая в сторону. – Тут вчера директор лечился. Говорят, его ванна «вылечила» так, что до сих пор откачать не могут…
У Вали по спине пробежали мурашки размером с доброго суслика. Она осторожно осведомилась:
– А где тут… ну… почище?
Зинаида задумчиво потерла подбородок костяшками пальцев, словно вычищала из памяти самые жёсткие страницы автобиографии.
– В психушке, – наконец сказала она с глубокой уверенностью. – Там чисто. Там люди тихие, не сорят.
Валя кивнула, решив, что в этом мире санитарной логики больше не существует, а если и существует, то точно обходит это место стороной.
Санаторные коридоры петляли, словно нарочно созданные для того, чтобы окончательно сбить человека с пути, отправив его в объятия к тем, кого он в здравом уме старался бы избегать. Валентина, бредущая по этим лабиринтам без особой цели и ориентира, вдруг заметила приоткрытую дверь. Над ней висела аккуратная табличка с надписью: "Практическая секс—терапия чувственного освобождения".
Никаких красных флагов. Никаких неприличных слов. Всё выглядело вполне прилично, почти скучно, как объявление о бесплатной вакцинации от гриппа. Из—за двери доносились странные звуки: тихие стоны, мягкие шорохи, приглушённые смешки.
Любопытство оказалось сильнее осторожности. Валя осторожно заглянула внутрь.
Помещение оказалось просторным, устланным ковриками, на которых в полукруге сидели женщины. Лет от пятидесяти до семидесяти, если верить внешности. У каждой на лице застыло блаженное выражение, словно они только что услышали, что в столовой подают двойную порцию компота.
На стенах висели мотивационные плакаты: "Тело – твой храм", "Открой чакры любви", "Ласка – твой путь к свободе". Картинки сопровождались не менее абсурдными иллюстрациями: полуобнажённые старушки обнимали деревья, трогали лепестки и пели песенки, похожие на гимны потерянным органам или всему здоровью.
В центре комнаты восседала странная особа – ведущая. В лосинах цвета баклажана, с обручем на голове, который придавал ей сходство с плохо воспитанной нимфой или с дрессированным хорьком из самодельного цирка.
Она хлопнула в ладоши, и сидящие вокруг женщины начали синхронно обнимать сами себя, медленно поглаживая плечи, издавая томные стоны, от которых у Валентины волосы на затылке начали вставать дыбом.
Движения женщин были плавными, текучими, но в них было что—то пугающее. Как будто каждая представляла себе кого—то другого, а не своё собственное тело. Практическая часть "освобождения" выглядела, скорее, как странный ритуал для вызова диких духов похоти, чем как сеанс терапии.
Валя сделала шаг назад, надеясь улизнуть незамеченной, но тут сумка зацепилась за дверную ручку. Громкий хлопок эхом пронёсся по комнате.
Ведущая мгновенно насторожилась. Её глаза вспыхнули радостным огнём.
– Вот и новая душа! – воскликнула она, пружинисто подскочив со своего коврика. – Давайте поприветствуем её практикой телесного принятия!
Не успела Валя толком осознать, что происходит, как десяток бабушек вскочили с мест и с криками радости ринулись к ней.
Сначала её обняли с одной стороны, потом с другой. Кто—то теребил её волосы, кто—то шлёпал по спине, кто—то, возможно, попытался пощекотать подмышку. Валя пробовала сопротивляться, но это было похоже на попытку вырваться из липкой паутины: каждое движение только сильнее запутывало её в чужих руках и мягких объятиях.
– Пошлите любовь друг другу! – торжественно провозгласила ведущая, сложив руки на груди. – Исцелите боль через тактильное единение!
Женщины, не дожидаясь дополнительной команды, начали медленно покачиваться взад—вперёд, обмениваясь шепотом:
– Любовь… любовь… любовь…
Валя, стиснутая кольцом женских тел, слышала каждый их тяжёлый выдох, чувствовала каждый влажный шёпоток, в котором переплетались фанатизм и зловещая забота.
Кто—то неожиданно ухватил её за поясницу. Кто—то другой, с фанатичной нежностью, тёрся щекой о её плечо. Валя с ужасом осознала, что в глазах некоторых дам горит настоящий религиозный экстаз.
– Откройся, сестричка! – шептал ей кто—то прямо в ухо. – Твоё тело плачет от одиночества!
На этих словах внутри Валентины что—то надломилось. Она рванулась вперёд, расталкивая на своём пути переполненных любовью женщин, выбила плечом дверь и вылетела в коридор так, как будто за ней гналась вся палата номер шесть в полном составе.
Сзади донёсся коллективный вопль:
– Вернись! Мы ещё не открыли тебе чакру блаженства!
И почти сразу же, как ядро из мегафона, прокатился вслед голос ведущей:
– А теперь переходим к коллективной мастурбации!
Валя, поскользнувшись на мокром кафеле, чудом удержалась на ногах и неслась дальше, не разбирая дороги, обгоняя сама себя, мечтая только об одном – добраться до какой—нибудь тихой и безопасной комнаты. Или хотя бы до ближайшей люстры, на которой можно было бы повиснуть в знак капитуляции.
И тут в голове раздался хриплый, сдавленный от смеха голос Кляпы:
