При всех дипломатических талантах благоверного ему так и не удалось убедить тещу в своей правоте – она уступила непобежденной. Мое слово, как не странно, стало решающим: мама с папой и так много для нас делают, но детки выросли.
- Теперь твоя фамилия Морозова, - пошутил отец, когда мы остались вдвоем. Супругу кто-то позвонил, а мамуля топила горе в котлетах, – хотя оно и верно: прав зятек. Переупрямил-таки! Да, дочь, в твоей семье матриархата нет и не будет. Ты ему хоть иногда возражаешь?
- Иногда возражаю, - заверила я, обнимая папу.
- Вот он, мужской авторитет! Бабе нужно, чтобы её тиранили, от избытка власти бабы дуреют. Но я тебе этого не говорил.
Мама навестила нас в одиннадцатом часу, убежденная, что дома никого не окажется: после «эпидемии гриппа» я позвонила ей и солгала, что выхожу на работу. Паутина лжи давно достигла космических масштабов, родные не знали ни о выкидыше, ни о том, что Пашка теперь живет с нами. Объяснить им всё это, не рискуя быть упеченными в дурдом, было, мягко говоря, проблематично, ведь объяснить не значит соврать. Из одного не бредового объяснения всегда вытекало крайне бредовое.
До того знаменательного дня мне везло: мама приходила не так уж часто, примерно в одно и то же время, поэтому мы с мальчиком шли гулять, пока сигналки не сообщали, что квартира пуста. Но Фортуна – дама капризная, любит повернуться не тем местом. Я совершала традиционную уборку, Павлик, оказав всю посильную помощь, устроился на диване с книжкой, щенок спал, Никанорыч мариновал огурцы, а Люсьена домывала холодильник, попутно колдуя над компотом. И тут, как в дурных фильмах, поворачивается ключ в замке. Я застыла в позе Золушки, Пашка захлопнул книгу, пес навострил уши и весь подобрался. Домовые продолжали заниматься своими делами.
- Это папа?
- Нет. В кухню, быстро, скажи, чтобы спрятались.
Мальчик кивнул и успел промчаться мимо двери до того, как та распахнулась. Из всех зол придется выбирать реалистичное.
- Привет, мам.
Она едва не выронила авоськи.
- Верочка? – пропыхтела мамуля, отбиваясь от Арчибальда. Образ кругленькой, нагруженной всякой всячиной тети Светы в дурной собачьей голове ассоциировался с чем-то вкусненьким. – Хороший мальчик, умный мальчик! Сейчас тетя Света тебя накормит... А что ты тут делаешь, дочь?
Я хотела задать тот же самый вопрос, но вместо этого забрала у матери сумки.
- Мы же просили, не таскай тяжести! Что там, кирпичи?!
- Не кричи на мать! Там огурцы, помидоры и варенье. Валя прислала посылку, половину вам.
- Ну, ма-ам, – простонала я.
- Что «мам»? Ну что «мам»? – проворчала она. – Нам это всё равно не съесть. А ты почему не работе?
- Отгул взяла, - буркнула сердито, забыв, с кем имею дело.
Мать вцепилась в слово «отгул», как репей в собачий хвост.
- Как отгул? Какой отгул? Ты же только что с больничного!
Так, досчитали до десяти и выдохнули. Это моя мама, она любит меня, пускай и в своей особой манере, а с пеной у рта доказывать собственную взрослость – значит уподобляться девочке, что втайне проколола язык.
- Мамуль, я пошутила. Сегодня министерская проверка, всем будет не до нас, вот и отпустили домой, чтобы глаза не мозолили.
- Да? – усомнилась она. – Ну ладно, хоть отдохнешь по-человечески.
Я проглотила смешок.
- Ты проходи, я пока чайник поставлю, - пропустила её в кухню, где грыз бублики Пашка. Домовых в поле зрения не наблюдалось: Никанорыч сидел в буфете, а Люська наверняка на вытяжке. – Кстати, знакомься…
Без эмоций, будто так и надо, представила маме Павлика, а Павлику – маму.
- Ох, как на отца похож, просто копия!
- Угу, - хором сказали мы с Пашкой.
«Спасибо, Паш, ты настоящий друг».
«Ерунда. У тебя странная мама».
«Разве?»
«Ага. Зачем она нюхает шкафчики?»
Я обернулась как раз вовремя. Водя носом, словно заправская ищейка, мамуля потянула за буфетную дверцу.
- Не открывай!!!
Дверцы громко ударились друг о друга.
- Зачем так пугать?
- Извини, пожалуйста, просто у нас там… фасоль.
- Фасо-оль?!
Я кивнула, закусив губу.
- Пашке в подготовклассе прорастить задали. Вторую неделю бьемся.
- Какая странная программа…
Еще немного, и я рассмеюсь в голос. Смех лопался в горле щекотными пузырьками, ладони взмокли – внеочередной гормональный всплеск. Когда ж он у меня наладится, фон этот?
- Что-то у вас самогоном пахнет, - выдала мама. – Верочка, надеюсь, Артемий не?..
- Нет, конечно! – искренне возмутилась я. – Только по праздникам, по чуть-чуть.
Шкафчики оставили в покое, но она нет-нет, да водила носом. Никанорыч неисправим. Жаль, что нежить не закодируешь, а то муж просто жаждет вшить любителю «беленькой» куда положено, чтобы даже смотреть не смел.
Мы пили чай, развлекая маму светской беседой, я следила за компотом, мысленно извинившись перед Люськой. Время приближалось к двенадцати, скоро должен прийти на обед Артемий. Нисколько не сомневаясь в мужниной сообразительности, всё же уличила момент и отправила смс-ку:
