- Вижу, тебе полегчало, - заметил муж, когда они вернулись к машине.
Пашка отнимал у Арчибальда «тарелочку», которую тот гордо нес в зубах. Пес беззлобно порыкивал на мальчика, но, в конце концов, уступил. День у Арчи выдался хороший, а если тебе хорошо, надо делиться с другими. Счастье как торт – его лучше разделить на всех, иначе и зубы испортишь, и колики заработаешь.
- Чаю хотите?
- Я сок хочу! – заявил Павлик.
- Возьми в багажнике. Вер, у тебя перец на бороде.
- Да? – потерла подбородок, взглянула на ладонь. Действительно, черный перец. Откуда?
Взгляд упал на недоеденную половинку огурца. Оказывается, вместо соли я ухитрилась щедро приправить его перцем и не заметила разницы, только вкуснее показался.
Воропаев протянул мне влажную салфетку, достал Пашке сок, а сам уселся на траве, скрестив ноги. Арчи копошился рядом, зарывая «тарелочку» в корнях.
- Хорошо иметь домик в деревне, - мечтательно протянул мой супруг, - на природе даже воздух другой, вкусный какой-то, надышаться не можешь. А в городе – один бензин.
- Не скажи, - возразила я, - у нас еще всё довольно неплохо, жить можно. Но на природу, согласна, иногда хочется.
- Тогда решено: как выходим на пенсию, покупаем дом. С огородом…
- И курами? – вклинился мальчик.
- И курами, и утками, и гусями, и коровами, и овцами…
- А кто, интересно, будет за всем этим ухаживать? – терпеть не могу коров.
- Мы и будем, - не растерялся Воропаев, - разве ты не со мной?
- Не горю желанием целыми днями носиться с корытом и лопатой, - честно призналась я. – Коров нужно доить, гусей – пасти, об овцах вообще молчу.
- Эх, Вера-Вера, а как же «в горе и в радости, во здравии и в болезни…»?
- Эй-эй-эй, о гусях там не слова не было, - отмахнулась я.
- Похоже, это друг познается в беде, а жена – в деревне, - рассмеялся Артемий, смахивая ползущую по руке гусеницу.
- Именно. Хочешь проверить кандидатку в законные – подари ей корову.
Смех смехом, а в деревню я не поеду, никогда и ни за что. Разве что на старости лет щелкнет в мозгу какой-нибудь скрытый доселе тумблер, и мечтой всей моей оставшейся жизни станет садоводство и огородничество. Вот тогда, пожалуйста, хоть утки, хоть лошади.
Дебаты прервал телефонный звонок. Тут же вроде сеть не ловит!
- Могло же быть такое, что я его дома забыл? – непривычно жалобным голосом спросил Воропаев. – Или уронил во что-нибудь нехорошее? Это ведь на полчаса, как минимум.
- Сологуб, что ли?
- Если бы! – словно решившись на прыжок с Ниагары, он ткнул пальцем в зеленую трубочку. – Да, Светлана Борисовна. День добрый! Не знаю, может, дома забыла? Да, со мной. Нет, не в городе. Ах, вы у нас! Ну, разумеется. Что? А, сварите на ваш вкус, мы всеядные, вы же знаете. Правда-правда. Конечно, одну минуточку, - муж передал телефон мне. – Молись и кайся, моя дорогая.
- Да, мама, - смиренно сказала я. И понеслось…
С тех пор как я познакомила Воропаева с родителями, над нашим волшебным инкогнито нависла серьезная угроза. «То тюлень позвонит, то олень» - то Элка нежданно-негаданно нагрянет, то Анька. Порой лишь чудом удавалось выйти сухими из воды, спросите домовых. Например, однажды нас за малым не разоблачила мама. Как сказала бы сестренка, чуть не спалились. А дело было так…
Ключ от квартиры мамуля стребовала в день въезда: график ненормированный, могли вернуться вовремя, а могли и под утро. Установка носить нам съестное и домашнее обсуждению не подлежала. «Как можно три дня есть один и тот же борщ?!» Воропаев ругался: сам он маменькиным сынком никогда не был и не привык к вторжениям в семейную крепость. Еще бы, столько лет все по струночке ходили, а тут нате вам – моя мама. На нее давить бесполезно.
- Светлана Борисовна, упорная вы наша, ну не пять лет деткам! И приготовим, и уберем. Мотаться каждый божий день через полгорода я вам не позволю.
- Артемий Петрович, - да-да, они между собой на «вы» и по имени-отчеству, - я глубоко ценю вашу заботу, но позвольте мне самой решать, куда и когда мотаться, - и хотя она не добавила «уж будьте так любезны», эта прибавка буквально повисла в воздухе.
Я в n-ный раз оказалась меж двух огней: новоявленные родственники, исчерпав все имеющиеся аргументы, обратили взоры ко мне. Замкнутые циклы: поспорят-поспорят – посмотрят, еще поспорят-поспорят – опять посмотрят.
- Воропаев, не смотри так на меня! Кто в доме мужчина, ты или я?
- Вот, - подняла палец вверх родительница, - Сережа, тебя это тоже касается! Куда делось твое авторитетное отцовское мнение?
- Ты на меня-то собак не спускай, Свет, - выкрутился папа. – Ты первая, извиняюсь, на зятя накинулась.
- Значит, тебе наплевать, чем дети будут питаться?!
- Так, господа, перерыв, не будем толочь воду в ступе. Светлана Борисовна, при всем уважении, вы перегибаете палку. Приходите к нам, помогайте, но, умоляю, не делайте этого каждый день!
- Да кто вам сказал?..
- Эй, народ, - крикнула из прихожей Анютка, – кто-нибудь мороженого хочет? Я тут случайно ларек ограбила.
