- Не помню, когда в последний раз вот так чаи гоняла, - призналась Крамолова. – Как сяду, так кому-нибудь обязательно приспичит пообщаться. По мнению народа, две минуты личной жизни для меня – это норма. Ни пожрать по-человечески, ни, миль пардон, с природой уединиться. Зато домой прихожу, и полхолодильника – как корова языком. Ни была бы ведьмой, давно бы стала старой толстой язвенницей. Злые вы, уйду я от вас. Правильно всё-таки Воропаев планку грохнул, хоть вместе с ней и грохнулась дисциплина в вашем терапевтическом гадюшнике. Отсутствие самодурства в лечебных дозах не идет ему на пользу, а у Полянской самодурь не в том направлении развивается.
Мысленно я согласилась, однако вслух возразила:
- Наталья Николаевна справляется.
- Угу, справляется, да только не туда, - буркнула главврач. – Где мой «серый граф»? Давай его сюда... – она отхлебнула из поданной чашки и скривилась. – Тьфу ты, Соболева, кто ж так заваривает?! Отрава домашняя, концентрация ноль пять. Отдай мой бедный чай, бестолочь! И не смей к нему прикасаться. Вар-р-рварша!
Марья Васильевна колдовала над чаем, чуть ли не колыбельные ему мурлыкая, пока не осталась довольна. Я ковыряла ложечкой торт. Очень нежный, сегодняшний, из натуральных ингредиентов торт, но мне почему-то кусок в горло не лез.
- Как там наш рыболов? – нарушила молчание главная ведьма. – Всю рыбу выловил или оставил парочку для Красной книги?
- Не докладывал. Говорит, не его это – рыбам рты рвать, чтобы потом отпускать. У них же в основном мелочь идет, чисто символически, а лечить при всех...
- Слишком палевно, - закончила Крамолова. – Узнаю Воропаева. И зачем только поехал?
- Мы с Печориным уговорили. Пускай отдохнет человек, развеется, свежим воздухом подышит. Отвлечется.
В моем кармане ожил и завозился телефон. Посмотрела на дисплей. Романычев. Сказала же, что натурой не буду!
- Да, Виктор Владимирович, - ответила вежливо.
- Я его закончил! Немедленно приезжайте! Вы должны это увидеть!
Зевнула в кулак. Ага, лечу. Ужо бежу, как говорит Артемий.
- Виктор Владимирович, я работаю. Никак не могу.
- А после работы? – с надеждой спросил художник. – Я сам за вами заеду, только скажите, куда и когда.
- Может, вы его сфотографируете и пришлете мне на электронную почту? – предложила идеальное, на мой взгляд, решение дилеммы.
Виктор задохнулся. Я представила, как бледнеет его обычно румяное круглое лицо в обрамлении светлых кудрей. Херувим в натуре, принц Чарминг на русской земле.
- Вера, как вы можете?! Фотография... оцифровка... лучше убейте меня сразу!
- А это идея, - оценила Крамолова. – Пристрели беднягу, чтоб не мучился. Пока не отпустило. Потом больно будет. Тигра, меня не отпускает! Тигра? Ти-и-игра-а!
Некстати вспомнив ту картинку из Интернета, подавила гнусное хихиканье.
- Хорошо, я приеду, - пожалела беднягу. – Диктуйте адрес.
Ехать было совсем не далеко. Так недалеко, что можно даже пройтись пешком. Тем более, я уже пообедала. Проверю только, чем занимаются молодые и перспективные...
- Только ты, Соболева, которая по счастливой случайности Воропаева, можешь завести поклонника, искупавшись при нем в луже, - ехидно заметила начальница.
- Я не купалась. Это он меня искупал.
Истинная правда. С Вэ-Вэ Романычевым-Злободневным, тем самым художником, чей алый фрегат украшал комнату отдыха Маргариты, я познакомилась неделю назад при весьма удручающих обстоятельствах. Мчась на всей скорости, точно под капотом его авто завалялся реактивный двигатель, он с головы до ног окатил меня из лужи. Так ладно бы просто окатил! Невелика беда, зашла бы в первый попавшийся подъезд и высушилась. Но благородный рыцарь вернулся и стал умолять о прощении, не дав ни подъезд найти, ни домой вернуться. На предложение купить мне новую одежду отреагировала челюстью. Отвисшей совсем уж неприлично. Не знаю, как другие, а я в таких случаях бегу быстрее и дальше. Вариантов личности «рыцаря» обычно три: маньяк, аферист или псих-миллионер, причем, третьей личности стоит остерегаться даже больше, чем первых двух.
Бегству помешало: «О, боже мой! Я вас нашел!» из уст маньяка. То есть, сначала помешало, затем поспособствовало, но «принц» вцепился в меня обеими руками. От ядреного проклятья вусмерть испуганной недо-ведьмы его спасло благоговейное: «Я должен вас нарисовать! Прямо сейчас, немедленно, пока вы не перестали быть такой».
- Какой? - спросила я, сумев взять себя в руки и избавиться от чужих рук.
- У вас глаза счастливой женщины. Боже, как мне повезло! - ответил этот ненормальный, сияя, как концертный костюм Киркорова в лучах прожекторов.
Маньяк оказался художником. Он продемонстрировал мне паспорт, удостоверение («настоящие», - заверили магия с аурой) и потянул в кафе. Такие мелочи жизни как работа и мокрая одежда творческих людей не заботят, я сразу это поняла.
