Если я бурлила и жаждала деятельности, то Воропаев, наоборот, выглядел донельзя умиротворенным. Кошмары во сне и наяву окончательно ушли в прошлое, но я до сих пор вздрагиваю, вспоминая последний, самый жуткий кошмар.
Тогда я еле растолкала мужа – настолько он... погрузился. Никогда не слышала таких ужасных, беспомощных криков. Он будто не мог проснуться, а когда, наконец, открыл глаза, вместо привычной зеленой радужки я увидела черную. Артемия трясло так, что кровать ходуном ходила, сердце колотилось как обезумевшее, сам он был не бледным даже – сизым. Вцепился в меня до хруста в ребрах и не отпускал, а я тихонько укачивала его и вместе с ним дрожала. Думала, у кого просить помощи? К врачам муж не пойдет, копаться в мозгах не даст, свекровь нам в этом деле не помощница. С Еленой Михайловной, что ли, посоветоваться? Больше, в общем-то, не с кем.
К Петровой он телепортировал утром и вернулся если не успокоенным, то близко к тому. Честно пытался объяснить мне, что с ним творилось, но я увязла в нагромождении колдовских терминов. Поняла одно: приступы больше не повторятся. Духовно и физически Воропаев здоров, просто измотан. Нужно чаще отдыхать и реже кормить демонов. Былые страхи на то и былые, что в настоящем им не место...
Дверь грохнула об стену, выдергивая обратно в реальность. Арчибальд выгнул спинку, зевнул и требовательно уставился на меня. Заскулил. Поняла, иду.
На работу бежала, но не потому, что опаздывала. Октябрь в очередной раз забыл, что начался только-только. Ему приспичило сыграть в позднюю осень. С неба срывалось что-то смутно похожее на снег. Ветер трепал мои тщательно уложенные волосы, щипал за уши холодными пальцами. Одной рукой я придерживала сумочку, другой – борта норовившего распахнуться пальто. О том, каково сейчас нашим рыболовам на берегу сырой Волги, старалась не думать. Надеюсь, Артемий что-нибудь придумает, и никто не простудится.
У поста старшей медсестры меня перехватили временные подопечные.
- Доброе утро, Вера Сергеевна! – сказали в один голос Ваня и Алексей.
Новые интерны, одногруппники из одного вуза. Ходячие контрасты: долговязый, коротко стриженный, всегда серьезный Ваня Нарышкин и маленький, с меня ростом, улыбчивый Леша Касымов. Где-то по отделению ходит третий мушкетер, Валентин Зражевский, но это уже другая песня. Вы ведь еще не забыли Сологуба? Так вот, представьте себе Славку и умножьте все параметры на три. То, что получится, и будет Валентином Зражевским.
- Доброе утро, - сказала я. Глядя на этих двоих, волей-неволей начинаешь улыбаться.
- Разрешите поухаживать, – Ваня проворно перехватил у меня пальто и сумочку.
- Разрешаю, - я потянулась было к стопке карточек, которые приготовила для нас Игоревна, совсем тоненькой стопке, но Алексей меня опередил.
- Давайте помогу.
Наш с тимуровцами обычный ритуал: на Иване пальто, на Леше – бумаги, мои руки свободны. И подхалимажа во всем этом ни на грамм, они не только со мной такие. Энтузиазма – вагонами грузить, всё им интересно, везде помочь хочется. Будто не с меда к нам пришли, а из другого мира прилетели. Не была бы знакома лично – не поверила бы, что такие еще остались. Полное отсутствие в новичках цинизма умиляло даже Крамолову.
Интерны, конечно, не мои. И уже не Воропаевские – формально. Во всех официальных документов владычицей морской значилась Наталья Николаевна, но...
Жаловался когда-то Артемий, что Полянская слишком добросовестна. Наряду со своими обязанностями исполняет кучу чужих, и все менее добросовестные личности этим нагло пользуются. Случилась у нас не так давно неприятная история с препаратом третьего списка, а точнее, с рецептом на этот препарат. Вышло так, что Полянскую сделали крайней: или выписывай лошадиную дозу больному, со слов матери, мальчику, или эта самая мать, уже позвонившая куда только можно, пойдет штурмовать наркоконтроль. Скандалы, слезы, угрозы плюс сожитель-наркоман у мамы в анамнезе.
Воропаев преемницу выручил, что делать и куда бежать подсказал. Его девиз: «умение культурно спихнуть проблему на ближнего своего – целое искусство, и не всякий смертный достоин его постичь». Наталья Николаевна искусство постигла и своих первых интернов без зазрения совести спихнула. На Воропаева. Воропаеву же спихивать было некуда, пришлось взять. Ну, а я помогала за компанию, чем могла. Например, теперь, пока муж под строгим Печоринским надзором сидит с удочкой, присматриваю за будущим терапии от его имени.
Помимо трех мушкетеров начальство осчастливило нас тремя прекрасными дамами: Викторией, Дарьей и Анастасией. Причем, осчастливило в хорошем смысле слова. Для врачей-теоретиков девочки очень старательные, опытные и грамотные. Не без своих тараканов, разумеется, но вменяемые. Грех жаловаться.
- Здрасьте, Вера Сергеевна, - прощебетала Вика, заканчивая подводить глаза и водружая на нос очки. Когда Вика впервые пришла на работу без них, ее не узнали.
