- Раз нечего скрывать, покажите настоящее лицо, - влез Уютов, прожевав печенье. Знакомый голос не давал ему покоя. Этот голос пробуждал в его душе давно забытый трепет и какую-то странную обиду. И хотя эта ведьма никак не могла быть
Она обернулась к нему. Хорошенькая девчонка с взглядом дряхлой старухи.
- Ты уверен, что хочешь этого, Яша? Подумай хорошенько.
Уютов закивал. Имя «Яша» откровением не стало. То, что он – Яша, не знают только единицы. Поистине уникальное досье на него толщиной в московский телефонный справочник, мирно почивает в сейфе у некого Григориадис К.К., старого конкурента, и его сексапильной женушки Маргариты. Такое же досье, но уже на чету Григориадис, лежит в сейфе самого Уютова. Оттуда-то он и узнал, чего еще можно потребовать от Ирины. И очень удивился, когда выяснилось, что их с Бестужевой интересы, в общем-то, гуляют в одном дворике и нюхают похожие цветочки.
Но это было давно. План Ирины внес в его собственные планы серьезные коррективы. Официально он покоится с миром. Бизнес, считай, «повис» на его правой руке, Михаиле, который, того и гляди, приберет всё к рукам. Все имеющиеся в распоряжении личные деньги сожрали буржуйские замашки «госпожи». Григориадис живет себе, здравствует и методично растягивает сети. С мировым господством пришлось повременить. Короче говоря, сплошные разочарования. И ведь некого обвинять! За что боролся...
Была, конечно, жена. Даже две: нелюбимая первая и еще менее любимая, «для престижу» заведенная, вторая. Была дочь, Кристина, от первого брака, которую он в глубине души любил, но никогда не уделял ей должного внимания. Была могучая страна Россия, которую он любил, пожалуй, даже больше Кристиночки. Были маги и магия, достойные лучшей участи, чем сидеть в подполье и колдовать исподтишка.
Была Галина. Сами того не осознавая, они составляли идеальную пару. Настолько идеальную, насколько это в принципе возможно...
- Милого узнаю по походке, - задумчиво сказала Людмила Лаврентьева. – Пожалуй, всё-таки есть одна душа... была душа, которую я бы с удовольствием выдернула с того света, да только время ушло. Хотите откровенности? Будет вам откровенность.
Не размениваясь на театральщину вроде «мнущегося» пластилинового лица, втягивающихся внутрь черепа волос и «потекшей» фигуры, она приняла свой истинный облик. Семен едва не отправился к праотцам, подавившись печеньем.
- Е...
- Еще какая «е...», - насмешливо поддержали его. – Целая Елена Михайловна.
Глава девятая
Искусство требует!..
Я сползла с кровати задолго до звонка будильника. Взъерошила непривычно короткие волосы, посмотрела на часы, сунула ноги в тапочки, до которых пока не добрался Арчибальд, и поплелась умываться.
Обычное осеннее утро. Восьмое и, я надеюсь, последнее утро без Воропаева.
В ванной хозяйничал Никанорыч. Заткнув слив раковины тряпкой для пыли, он устроил себе бассейн и теперь с довольным фырканьем окунал туда кудлатую голову.
Я покашляла. Никанорыч обернулся, расплываясь в обдолбанной виноватой улыбке. С его похожей на мочалку бороды падали крупные капли. Опять вчера с соседским Дрыном самогонку кушали.
У нас с Никанорычем уговор: я делаю вид, что в упор не вижу – он приходит в норму до возвращения «батюшки». Трудно сказать, изменится ли что-то к вечеру, но сейчас домовой, скорее, балансирует на границе с патологией.
На кухне Люсьена доваривала мою любимую овсянку с яблоками. Неугомонное лабрадорище, чьим темпам роста позавидовал бы и князь Гвидон, мирно почивало в коридоре, подперев палевым брюшком входную дверь.
Пользуясь свободными минутами, посидела в позе лотоса, упражняя резерв. Магия с меня в последнее время буквально ручьями лилась, старые заклинания удавались всё лучше, новые учились всё легче. Энергия распирала. Я жила и радовалась жизни, успевая почти всё, что хочется. А хотелось ох как много!
Успешное окончание интернатуры отметила сменой имиджа: подстриглась иначе, поэкспериментировала с одеждой, пуская в ход материальную иллюзию. Муж сразу предостерег, чтобы не увлекалась количеством. Лучше издеваться над одним настоящим платьем, которое точно останется на тебе, чем создать «из воздуха» абсолютно новое и остаться без него в самый неподходящий момент. Волшебство волшебством, а сбои везде случаются. В остальном же Артемий эксперименты поощрял.
- Ты, главное, не надорвись, - смеялся он, когда я расписывала свои наполеоновские планы на ближайшую неделю. – За приливом всегда приходит отлив. Не переусердствуй. Лежать на диване после «прилива», учти, не дам.
