Наедине с хозяевами было дико и тревожно. Марья не знала, о чем с ними говорить да как. Все-таки смерды. Не поймут ее речей или вовсе примут за безумную девку. Одно дело – вставить слово-два, другое – вести разговор. Вот и приходилось ковырять подгоревшую кашу и смотреть, как едят простые люди. Марья улавливала каждое движение и запоминала. Пригодится.
Дербник выглянул из сеней, позвал Добряту. Вместе они принялись о чем-то шептаться. Огненка опустила глаза и покраснела.
– Вы на нас зла не держите, – тихо сказала хозяйка. – Чем богаты уж.
– Все так живут, – пожала плечами Марья. – А зло держать – что себя же резать.
– Яра! – окликнул ее Дербник. – Доела уже, а?
Марья кивнула и встала. На душе скреблась нечисть. Добрята быстро спрятал крошечный кусок янтаря и принялся провожать их. Во дворе приплясывал сытый и оседланный Березник. Теперь он казался не простым конем, а близком другом – потому что связывал Марью с Гданецом и родным теремом. Да уж, правду говорили: в дороге вечно о доме вспоминаешь.
Одно радовало: снег растаял, под ногами снова чернела земля. По небу ползли бледные тучи. Перуновы слуги скрывали ясного Хорса – видать, совсем обозлились на людей. И никакой милостью не задобришь, если дело было и впрямь в чародее.
Внезапно тучи приняли вид грозной княгини. Той самой, что манила во сне, только теперь она была соткана из волнистых облаков, а не тяжелых каменьев. Легкая, но такая же величественная и хмурая.
Марья поежилась. Недобрый знак. Если повернуть к Гданецу, станет еще хуже. Остальные словно не замечали – переговаривались, хлопали друг друга по плечу. Даже Огненка смотрела добродушно.
– Ну, славного пути! – улыбнулся Добрята. – Береги сестру, госте!
– А то как же! – отозвался Дербник. – Спасибо!
Он помог Марье забраться на Березника, запрыгнул сам, сжал поводья и повелел коню идти. За тыном собрались зеваки – видно, нечасто в слободу забредали чужаки. Мальчонки и девки с нескрываемым любопытством провожали Марью и Дербника. Перед дорогой то и дело мелькали грязные рубахи с выцветшей вышивкой и чумазые лица. Не Гданец, совсем не Гданец!
Она и рада бы вернуться, да только кто позаботится о княжестве? Не Совет, не старый отец, не бояре, которые и сами не разумели, как быть. Их воеводы уже потеряли Ржевицу. А может, и больше – на крайние заставы и деревни часто набегали чужаки с огненными знаменами.
Чем дольше они ехали, тем сильнее Марья понимала: ей бы жениха, мирное время и щедрую землю, что будет кормить простой люд. Какой простой и недостижимый замысел!
На большаке тоже было невесело: грязные повозки тянулись к городу. Мелкие купцы ехали хмуро, с охами, ахами и руганью. Одинокие всадники проскакивали мимо – и ни одного витязя в багряном плаще, ни одного гонца. Оно-то, конечно, к счастью, но до чего же хотелось увидеть человека, что бывал в тереме и видел отца хотя бы издалека.
…Когда их нагнала Сова, Марья поняла, что нашла верный путь. Боги – немые, глухие доселе – услышали ее. Пусть это было крохотное желание, но ведь сбылось!
А вот Дербник совсем не обрадовался. Выругавшись, он остановил Березника, спешился и уставился на Сову так, словно хотел испепелить или накинуться с мечом. Та тоже спрыгнула и, привязав лошадь к ближайшему дереву, застыла.
– Не при княжне, – чуть ли не прорычал Дербник.
Сова кивнула, посмотрела на Марью и усмехнулась. Кажется, они поругались перед отъездом. Лезть в их разборки… Ой не княжеское это дело. Да и Дербник имел право поговорить с сестрой наедине.
– Ступай, – ответила Марья. – Я подожду.
Она не ошиблась. Стоило им отдалиться, как Дербник начал выкрикивать ругательства, Сова сперва отмалчивалась, затем тоже вспыхнула жгучеядом. Оба шипели, рычали, до Марьи долетали хлесткие и злые слова. Как будто Дербник и Сова хотели ранить друг друга, и чем больнее, тем лучше. Зачем – непонятно. Зато стало ясно, что ругань кончится нескоро, а то и вовсе перетечет в драку. Уж слишком разошлись, точно купчихи из старых сплетен, смешных и горьких.
– Дербник! – окликнула Марья.
Ругань затихла. Тишина разлилась по краю дороги – лишь кони топтались на месте. Дербник медленно развернулся и пошел назад.
– Звала? – буркнул он.
– Чего хочет твоя сестра? – как можно мягче спросила Марья.
– Она хочет, – тяжело вздохнул Дербник, – ехать с нами.
Марья призадумалась. С двумя птицами добраться будет легче. Но что, если Сову отправил отец? Следить, искать случай вмешаться? Сова могла подсыпать сон-травы в отвар или обратиться к любому посаднику за помощью, мол, княжна у нас сбежала, а самой не повязать и не отправить в Гданец.
Страшно было доверяться. Даже Дербниковой сестре.
Сова тем временем подошла и принялась отвязывать свою лошадь. Выглядела она устало. Видать, сорвалась в дорогу сразу, не успев ни помыться, ни поспать толком.
– Кому ты служишь? – Марья с любопытством взглянула на Сову. Им приходилось пересекаться в птичнике. Сытник гонял девок наравне с молодцами, и его можно было понять. Хотя порой он переходил за край.
Сова хмыкнула, покосилась на Марью и ответила:
– Моровецкому княжеству, кому ж еще?
