Когда боль стихла, Зденка мягко опустилась возле сугроба и сжала лапами прохладный снег. Мир стал больше, резче, ярче. Он играл обилием запахов и страшным мороком: каждая тень напоминала причудливого зверя, а у сарая – теперь Зденка слышала это – хохотала домашняя нечисть, спутывая гривы чужим коням.
Лаяли псы, шептались люди, кто-то вертелся у соседнего тына, возился у телег служка. Согнувшись, он вычищал колеса и не заметил мелькнувшей птицы. Ветер забрался в перья, щекоча и подсказывая, куда лететь. Обручевские крыши с высоты напоминали темные шапки грибов, а поле и большак – клубок нитей да ленту. Сбоку начиналась деревня, победнее, поменьше.
Зденка громко устало ухнула – с отчаянием, что таилось в ребрах и изредка выползало наружу. Как же хотелось увидеть Дербника! Хоть бы нашелся за ночь!
Она минула околицу, опустилась на дерево, осмотрелась. Косые тыны, темные избы – ни одного огонька. Да и на дороге не было лошадиных следов. Могло, конечно, замести снегом. Зденка призадумалась: заглядывать в каждое окно сил не хватит, а корчмы и постоялого двора нет. А может, закрылись, испугавшись зимы, кто их знает?
Всякое могло случиться. Выдохнув, она сорвалась с ветки и полетела дальше. Помнится, Сытник учил их ворожить и выискивать друг друга, только чары требовали много сил. Во время вылазок и столкновений с Огнебужскими птицы спасались отварами и укрепляющими заклятьями, после же валились с ног, едва доползали до изб и засыпали. Не зря ведь Любомила приговаривала, мол, не берись ворожить без нужды, а то худо будет. А если совсем честно, Зденка-то и не умела. Знала, как да чего, а чары сплетала с трудом, косо, криво – так, что лучше и не бралась бы.
Ветер понес ее ввысь, закружил вихрем. Такой далекой показалась земля! Избы превратились в смольно-снежные кусты, поле – в хлебный мякиш. Хорошо хоть метель улеглась. Видимо, Морана решила, что хватит для начала, и исчезла восвояси. Но как разгулялся Стрибог! От души, да с лютью.
Зденка замахала крыльями еще сильнее и с трудом вырвалась из вихря. Не по душе ей пришлась эта пляска. Но не успела она снизиться, как вдали полыхнули сизые облака, расколовшись надвое. Что за чудо? Неужто все боги решили себя проявить? Как будто этих двоих мало!
Зденка вгляделась вдаль и ахнула. Полыхало за слободами и лесами – с того края, где находились проклятые горы. Неужто Огнебужские натворили чего?! Если так, то надо было срочно возвращаться к князю. Но как же Дербник и княжна?
Колючая мгла отплясывала вдалеке. Неслышно, тихо и так ясно, что захватывало дух и пугало одновременно. Казалось, подлети чуть ближе – и почувствуешь, как мрак ползет по крыльям, пробирается сквозь перья и пух.
Чуть не окаменев от страха, Зденка полетела вниз. Может, это был морок или глупая шутка слуг Стрибога. А может, она слишком устала, вот и почудилось всякое. Да мало ли что! Все равно князь узнал бы первым.
«Хватит полетов», – решила Зденка. Скоро и избы по воздуху пойдут, если не вернуться и не передохнуть хоть немного. Перестаралась, эх. Слабая птица. Сипуха, одним словом. Тьфу!
Ничего в том небе не было, кроме холода, ветра и серых облаков.
– Яра! Яра! – грубая ладонь коснулась плеча.
Марья не сразу поняла, что Дербник обращался к ней. Открыв глаза, она увидела накрытый стол и вспомнила, как провалилась в тягучую дрему за завтраком.
– Не проснулась толком, – вздохнула Огненка.
Наверняка хозяйка слышала, как Марья ворочалась на лавке, твердой, неудобной, узкой. Лишь на рассвете удалось заснуть, да и то с трудом. А спустя несколько лучин поднялась Огненка и выскочила на улицу. Видимо, желала охладиться и прогнать остатки сна поскорее.
– В дорогу пора, – Дербник поднялся и вышел в сени. – Доедай пока, Яра, а я Березника проверю.
