Клятва и клёкот полностью

Про Марью Дербник расспрашивал осторожно. Пытался показать, что не волнуется, но Зденка видела румянец на щеках, слышала, как его пальцы стучат по лавке. Кого этот глупец пытается обмануть? Тут с первого взгляда прочесть можно!

– И это еще у нас дикие порядки, – хмыкнула Забава.

– Ты о чем? – повернулся к ней Дербник.

– Да так, – махнула рукой ворожея, – вспомнилось кой-чего, когда еще девкой бегала.

Зденка рыкнула, вложила все свое отчаяние в кулак и стукнула по стене. Изба выдержала. Забава отвернулась и занялась травами, а Дербник покосился с недоумением.

– Тяжело, – отрезала Зденка. – Не один ты переживаешь.

Тут не поспоришь. Разговор и без того был выматывающим. Сил оставалось мало.

В воздухе запахло мятой. Забава зажгла тонкую охапку и принялась расхаживать по горнице, очищая ее от дурного. И от Зденки со своим ее волнениями. Намек был явный.

– Отоспись, пожалуйста, – сказала она Дербнику напоследок и с облегчением покинула избу.

Странное чувство: вроде тянет так, что жить не можешь, а как присядешь рядом – так захочется вскочить и побежать. Может, Зденку со зла приворожили? Надо будет спросить у Любомилы. Их ведунья справится: успокоит, очистит сердце и вырвет оттуда ноющие комки.

Жаль, раньше не решалась – боялась признаваться вслух и думала, что справится сама.

Холод вырывал из сна несколько раз. Дивосил выныривал из мрака в сырой поруб, выдыхал и уходил обратно, возвращаясь в Ржевицу.

Цепкие руки мертвецов хватали его. Полусгнившие тела шли вперед, пытаясь дотянуться – дотронуться до ноги, головы, лица, груди, посмотреть в глаза и спросить: «Почему? Почему ты, а не мы?!»

Это было несправедливо. Дивосил и сам понимал, но не мог ничего сделать – так и стоял на вышине. Воины плевались кровью, кричали, пытались пронзить стрелой, но ничего у них не выходило. Мертвым не задеть живой плоти, не растерзать ее, не растащить по кускам.

– Гнилое семя! – кричали отовсюду. – Гнилое семя! Под серп, под серп надо!

Серп? Тот, что у полуденниц? Кажется, Дивосил видел его раньше, хотя никогда не сталкивался с полевой нечистью.

– Под серп! Под серп! Под се-ерп! – вопли переходили в шипение.

Воины рассыпались и превращались в змей. Ползучие гады пучили глаза и подбирались к ногам, копошились. Еще миг – заберутся под рубаху и искусают. Дивосил смирился. Внутри не было страха – одна лишь покорность.

Хватит с него жизни. Сыт по горло. Пусть сгрызают.

Лязг железа заставил проснуться. Снова. Лучше бы разорвали.

Дивосил протер глаза и убедился, что ему не послышалось. Где-то сверху и впрямь звенело железо, витязи кричали и переругивались. Наверное, Любомила заметила, что его долго нет, и подняла шум. Глупая мысль, но приятная. Он же простой травник, да и снадобья варил не самые крепкие.

Звон стих. Над решеткой показалось обеспокоенное лицо воина в багряном плаще. Княжеский, значит. Как странно! Неужели Мирояр озаботился? Дивосил с удивлением смотрел, как тот открывает решетку и скидывает лестницу из веревок.

Лезть по ней – то еще удовольствие. После долгого валяния на соломе тело слушалось плохо, совсем занемело.

– Живой? – воин осмотрел Дивосила. – Славно.

Чародейские стражники стояли поодаль, опустив головы. Не нравилось им позориться перед княжескими воинами, хотя тех было всего трое.

– Что случилось? – Дивосил прошелся, разминая ноги. Тяжело, оказывается, сидеть в порубе. Кровь стынет, застаивается, а после освобождения как потечет, как побежит – аж все тело скрутит!

– Сам узнаешь, – воин отмахнулся и направился к выходу.

Дивосил поспешил следом, стараясь не отставать. Кажется, прошел день, может, два, не больше, и все это время он был в полубреду. Зато стало понятно, почему боги не приходят к людям: не каждый выдержит такую встречу. Поговоришь пару раз – и потеряешь сам себя, заблудишься в междумирье и утонешь, став похожим на навей.

Во дворе у Руболюба ничего не поменялось, зато за воротами их ждал Пугач, бледный и настороженный. Поджав губы, он кивнул витязям и вручил каждому по две серебрушки. Дорого, слишком дорого! Проще было взять нового травника в терем.