И все-таки сердце у него было. А что на том сердце лежало – неясно, но со временем Марья все поймет и увидит. Желал бы загубить – промолчал бы. Разве что, если сам пока не решил, что делать… Ох, и тяготил чародей! И тропка. Лучину уже шли, не меньше – а она все не заканчивалась.
Лес царапал, точно Дикий. Колючки да жгучая крапива по бокам, еловые ветви сверху, неведомая ползучая трава на тропке. Не глянешь вовремя – зацепишься и упадешь. А может, и ухватит за ногу, обернувшись чудовищем, потащит невесть куда – и все.
– Почти пришли, – подбодрил ее Лихослав. – Чую.
И впрямь: Марья осмотрелась и заметила, что кольцо из кустарников, дубов, елей потихоньку разжимается, тропка становится шире. Как будто лес уходил, отступал. Чаща провожала их грозным взглядом и шипела в спину. Не желала, ой как не желала выпускать из когтей, но удерживать не имела права.
Воздух тоже менялся: с хвойного, удушливо-сырого на морозный, колючий. Марья заторопилась, перешла на бег. Замелькали деревья да кусты, а через треть лучины – и вовсе поредели. Пропали с веток смарагдовые листья, а земля закостенела так, что холод ощущался даже сквозь толстые башмаки.
Да, лес окончательно отпустил их и привел в мир живых! Понять бы еще – куда, уж не в Гданец ли? Марья остановилась, чтобы перевести дух. Лихослав обогнал ее и запрыгнул на пригорок, стоявший в нескольких локтях.
– О-о-о! – протянул чародей. – У града Хорса нынче не лучшее время. Видеть своими очами еще страшнее, чем… – он запнулся и махнул рукой, мол, неважно, не обращай внимания.
Город Хорса, она же Хортынь. О слава богам и лесу, что вывел правильной дорогой! Слава всем тем, кто помог преодолеть этот путь!
Не загрязнять обряд, не загрязнять обряд, не загрязнять.
Зденка держала лук со стрелой наготове, пока Дербник оплакивал Сытника и трясся над его телом. У нее же на душе темнело злорадство. Бывший хозяин птичника никогда не отличался добротой, а уж после Хортыни и вовсе перестал походить на… Кем там мнил его Дербник? Отцом? Вот на него самого. Да, кормил, одевал, но ведь и трудиться заставлял так, что весь день рубаха не высыхала от пота.
Зато Горыня сидел довольный, аж ухмылялся. Опять руки чесались! Зденка не спускала с него глаз и сжимала в руках лук и стрелу, мол, нет уж, не сбежишь, а попробуешь – подстрелю, как зайца.
Рядом лежало тело княжны. Поначалу Дербник разрывался между Сытником и Марьей, но та хотя бы дышала. А спустя лучину начала исчезать: все – от рубахи до костей – стало прозрачным. Он рванул вперед, попытался поймать, коснуться – и мимо. Истаяла княжна, обернулась мороком.
– Это хорошо, – объяснил Горыня. – Она на верном пути.
– Точнее, – процедил Дербник и схватил его за грудки. – Или я за себя не ручаюсь.
– Дух ее выбирается из мертвых земель, – раздраженно ответил тот. – Вот и решил позвать тело, иначе как ей блуждать-то? Да еще и чародея вести за собой. Сам-то не сможет выйти, во!
– А у чародея тело, стало быть, где? – полюбопытствовала Зденка. Уж не собирается ли Лихослав вселиться в одного из них?
– Да там же, – отмахнулся Горыня. – Чародея-то спрятали как надо, вместе с телом, чтобы не вздумал выбраться сам.
Гора глядела хмуро. Громадная, с каменными выступами, она словно упиралась в Перуново княжество. Попробуй только выйди! Да еще и через пламенную реку. Уж Смородина-то не пощадит – спалит.
– Лучше тебе все с самого начала рассказать, – прошипел Дербник.
Его боль забилась в дальний ларь, осталась лишь злость. Главное – чтобы не впал в отчаяние, иначе Зденке придется совсем туго. Ох, княжна-княжна, поскорей бы ты вернулась!
– Так все уж, чего еще надо? – буркнул Горыня, опустив голову. – Сами все увидите, во!
Дербник яростно выдохнул и отвернулся, не желая видеть ни мертвого Сытника, ни Горыню. Зденка цокнула языком и сдержала очередную вспышку раздражения. Глупец! Бревноголовый! Кто же к врагу спиной поворачивается?! Не этому ли учил Сытник?!
– Дербник! – не выдержала она.
Он развернулся и глянул с недоумением – Зденка скосила глаза на Горыню. Дербник моргнул и чуть не хлопнул себя по лбу ладонью. Погоревать еще успеет, да и тризну справят как надо, уж в этом-то она не сомневалась.
Ожидание выматывало всех троих. Горыня присел на землю, но встал через треть лучины: холодно. И немудрено: Хорс скрывался за сизыми слугами Перуна, а у каменного круга виднелись следы Мораны – изморозь. Зденка переминалась с ноги на ногу, Дербник то подходил к Сытнику, то дотрагивался до резов. Руки задубели, держать лук было тяжело. Пришлось опустить оружие, но прятать его она не стала.
Может, подстрелить поганцу ногу, чтоб неповадно было? Да нет же, нельзя пачкать обряд кровью! И судить Горыню должна княжна. Зденка устало выдохнула и сразу поморщилась от колючего воздуха. Жаль, Марья не додумалась бежать на Купалу или Лельник.
