Когда земля содрогнулась, почти все чародеи скорчились от боли. У некоторых вмиг разорвались сердца, а у остальных резко поубавились сил, будто кто-то неведомый забрал их. Воины, носившие синие плащи, вскоре переметнулись на сторону Пугача.
Узнав об этом, Мирояр наконец-то вышел из спальни и созвал бояр, пригласил Любомилу, Пугача и почему-то Дивосила. Хотя неведомая хворь давала о себе знать, выступая тенью на лице князя, он все же держался. Видать, нестерпимо желал знать о произошедшем, и это было забавно. Он ведь ничего не делал до последнего, а теперь. сидел во главе стола и вдумчиво слушал ведунью.
Дивосил мог бы простить ему многое, если бы не видел, как воины, боровшиеся за Ржевицу, чуть ли не выползали из могил, лишь бы ударить еще раз. Со вспоротыми внутренностями, скорее мертвые, чем живые, они продолжали поднимать мечи. И среди них были люди постарше Мирояра. В сравнении с таким хворь – скорее отговорка, нежелание принимать одну сторону и выступать против другой.
– Вода испуганно дрожит, огонь жадно пожирает ворожбу и требует еще, – вкрадчиво говорила Любомила. – Я боюсь собственных слов, княже, но такое возможно лишь по одной причине.
– Да, – Пугач поднял голову и посмотрел на Мирояра. – Сила чародеев зависела и от того, кто был заперт в горах. А страх их был так велик, что – вот. Аж чародействовать не смогли.
Он презрительно усмехнулся. У Дивосила не осталось сомнений, что Пугач
– Так ведь можно запереть обратно! – подал голос один из бояр. – Заставим чародеев наколдовать чего надобно!
– Кто знал про древние чары – давно уже с чурами, – возразила Любомила. – К тому же… Княже, ты знаешь, что мне показала заговоренная водица?
Ведунья нагнулась к Мирояру и зашептала что-то. Лицо князя стало изумленным и испуганным, глаза забегали. Дивосил потянулся за кружкой кваса, взял в руки и немного отхлебнул. Пугач, не стесняясь, пил брагу. Должно быть, он уже ставил себя на место великого чародея, что находился где-то подле Лихослава.
– Не смотри на меня так, – прошептал Пугач. – Я лишь слуга Темной Матери, который выполняет Ее волю.
– Мне-то оно зачем? – Дивосил нахмурился. Слишком много доверия простому травнику.
– А затем, что тебя выбрала Светлая Мать, – почти рыкнул Пугач и тут же спрятал раздражение за улыбкой. – Если не будешь держаться подле, помрешь.
«Подле тебя или подле Лихослава?» – так хотелось спросить, но пришлось отвлечься на князя. Мирояр наказывал боярам разузнать все, что творится вокруг Хортыни, послать побольше воинов в Черногорье и еще раз проверить амбары – зима-то наступила, впору подсчитать, хватит ли еды в столице до прихода Лели и Ярилы.
– Неизвестно, от чего помрем нынче, – проворчал стоявший у двери стражник.
Пугач зыркнул на него. Тот отвернулся, не желая ругаться.
Бояре, выслушав князя, начали расходиться. И каждый старался хватать со стола побольше, а кланяться – пониже. Дивосил злобно зашипел, казалось, миг – и набросится на кого-нибудь. Какая гадость! Пока он бился с Мораной за раненых витязей и умолял сенных девок не жалеть для них ни трав, ни мяса, эти гребли со стола снедь, пряча пироги в длинные шелковые рукава с позолоченной вышивкой.
– Ишь как испугались! – прошептал Пугач, одергивая Дивосила. – Обычно сидят и жрут до последнего, а тут переполошились.
Мирояр словно не замечал, что творили бояре, – провожал кивками, а сам по-прежнему смотрел пустыми очами. Уж не заворожила ли Любомила князя? Впрочем, это не его дело. Не должен простой травник лезть в подобные дела, что бы там ни говорил Пугач.
Дивосил… верил ли он в «великую долю», «знаки богов» и прочие слова, с которых начинались громкие речи волхвов? Наверное, все-таки нет. Он-то всегда знал, что собственный путь – впереди, под башмаками, переливается и тянется ниткой в неизвестность. Куда заведет – решать ему и Мокоши. Свернет налево – будет один узор, направо – другой. Да, теперь-то Дивосил понял, что плетут кружево они вместе с Матерью, и никак иначе. Она помогала сражаться со Смертью, вымаливать жизни или уводить хитростью. Эта догадка заставила его улыбнуться.
– Вот уж кому хорошо, – подметил последний из бояр, покидая пиршественную. – Самое время возвышаться, не правда ли?
– Прикуси язык, – вступился Пугач, – а то забрызгаешь слюной руку, которая кормит.
Боярин цокнул языком и вышел за порог. Когда двери захлопнулись, князь устало опустил голову и застонал. Дивосил присмотрелся и осознал, насколько же тот постарел и сгорбился за три седмицы. Какой кошмар! А что, если отправится к чурам раньше времени?..
– Моя дочь пробудила чародея, – упавшим голосом произнес Мирояр. – И ты, Любомила, предлагаешь закрыть на это глаза?
– Нет, если у тебя есть другой наследник, – пожала плечами ведунья.
– Не думаю, что чародей опасен для нас, – вмешался Пугач. – Триста лет прошло.
– Ты что предлагаешь? – князь задумчиво взглянул на него и тут же добавил: – Может, пригласим его в Гданец, а?
– С таким, – Пугач запнулся, – союзником лучше дружить. Врагов у нас и без того хватает.
