Прошло полторы лучины, прежде чем из-за перелеска, отделявшего предгорье от города, показались двое. Горыня и Дербник оживились. Зденка вгляделась и ахнула, узнав растрепанную бледную княжну. Рядом с ней шагал странно одетый молодец, так горделиво и величаво, что сомнений не оставалось: это был Лихослав. Правда, почему-то похожий на Пугача, если того вымыть и нарядить.
– Княжна, – Дербник мигом подскочил к Марье.
– Все, – она улыбнулась и повернулась к чародею: – Ты ведь сделаешь что обещал?
– Да, – кивнул Лихослав. – Слово – то оковы.
– Он всегда, – Зденка покосилась на него, – так говорит?
– Не привык еще, – отозвалась Марья.
Загадки были языком навей, да и выглядел чародей дико. Зденка никогда не встречала похожих кафтанов. Купцы носили укороченные, а витязи одевались в рубахи. Ни дать ни взять –
– То не беда, – подал голос чародей. – Но сперва надо пламень. Холодно.
– Он прав, – хмуро ответил Горыня. – Лучше вернуться в корчму.
– Сперва, – встрял Дербник, – Сытник.
– Разделимся, – пожала плечами Зденка. – Я пригляжу за ними.
Пусть посидит сам над мертвым телом, поплачет как следует. В конце концов, Дербник дорожил Сытником, чуть ли не за родного отца принимал.
– Ладно, – он развернулся к кругу. – Не подведи.
Зденка не стала ничего обещать – молча последовала за остальными, спрятав лук в налучье, а стрелы – в тул. Груша радостно заплясала на месте, завидев хозяйку. Березник погрустнел – понял, что придется померзнуть еще немного.
Марья решила поехать с ней, Горыне же достался Лихослав. Вряд ли чародею это понравилось, но кривиться он не стал. Зденка схватила поводья и, коснувшись ладоней княжны, поняла, насколько же та промерзла. Совсем ледяная, точно сама Морана! А чародей – о, как складно выходило! – даже не предложил ей кафтан. Может, конечно, сам едва держался, а может, порядки в старые времена были такие, но это настораживало. Не так прост был Лихослав, как хотел казаться.
Зденка зыркнула на чародея и испугалась: сколько мглы в очах! Смоляное болото, топи, что затягивали медленно и неизбежно. Ужас какой! Аж молитва Велесу на ум пришла. Она трижды повторила ее мысленно, представляя, как вокруг нее и княжны появляются золотистые всполохи. Никакого мрака – сплошь свет.
В тот же миг волна боли прошла по телу.
Зденка вздрогнула и прикусила губу, чтобы не закричать. Груша фыркнула и понесла их еще быстрее, почувствовав неладное. Пришлось вжаться в седло изо всех сил. Одно радовало – княжна сидела ровно и не клонилась в сторону. Видать, привыкла.
Горыня и чародей поравнялись с Грушей. Вдали уже виднелись городские ворота. В Хортыни должно было полегчать – Зденке очень хотелось верить в это, хотя голова становилась совсем тяжелой, а спина дрожала. Она обернулась – и обомлела: вокруг скалы отплясывали тени, разрезая воздух чернотой.
– Что оно такое?! – прокричала Зденка так, чтобы услышали все.
Марья на миг повернула голову, а затем недоуменно покосилась на нее.
– Что – «оно»? – спросила княжна. – Ветер, что ли?
Лихослав повел плечом, а Горыня хмыкнул. Эти двое если и видели что-то, то вряд ли признаются. Как бы они не сговорились по дороге! А может, Зденка устала, замерзла, вот и мерещится всякое? Попробуй угадай. Ырка-то у большака не мерещился, да и оборотничья деревня… Хотя кому скажи – отправят к Любомиле за травяным настоем.
Мимо пролетела тень, громадная, смоляная, точно из навьего мира.
«
И взмыла в небо, рассыпавшись на стаю ворон. Если бы не поводья, Зденка протерла бы глаза. Марья, Лихослав и Горыня оставались спокойными. Не видели, значит. Может, и впрямь разыскать травника в Хортыни? Или вовсе уехать – уж больно
Груша снова побежала так, будто Зденка беспощадно гнала ее вперед. Нет, лошадь ошибаться не могла. А вдруг то был знак Велеса? Мол, берегись, надвигается что-то недоброе.
Мысли завертелись вихрем, и голова разболелась еще сильнее. До Хортыни Зденка доехала уже полуживой, да и то – лишь благодаря княжне. Не будь Марьи рядом, вывалилась бы из седла. Тело трясло, бросало из жара в холод.
«Э, да тебя огневиха схватила!» – Зденку передернуло от собственной догадки. Вот откуда морок да чувство страха! Младшая сестра Мораны вцепилась в шею, плечи, ноги и трясла как могла.
Миновав городские ворота, все они – кроме, кажется, Лихослава – растерялись. Огромная толпа тянулась от захудалых изб до теремов, смотрела на них и радостно охала. Кто-то восторженно выкрикивал имя чародея, кто-то указывал на Марью и говорил о добром знаке. А впереди – за пестрой вереницей народу – стоял посадник, окруженный боярами и витязями.
Их встречали как героев, совершивших чудо, и Зденке хотелось верить, что это правда.
Пугач опустился на лавку возле двери. Он прекрасно понимал, что его место не возле князя, и за это бояре ценили его. Дивосил держался рядом, надеясь узнать побольше.
