– Что такое? – сонно спросила она. – Опоздала на автобус?
– Нет никакого автобуса, – ответила Кейт и села, скрестив ноги. – Пойдем вниз. – Она сунулась под одеяло, вызвав недовольное ворчание отца. – Ты тоже, – сказала она и выбежала из комнаты.
Десять минут спустя, заспанные, но одетые, Джеймс и Гас вошли в кухню.
– Ты хочешь сварить кофе или мне сварить? – спросила Гас.
– Ты не сможешь сварить кофе, – прыгая перед ними, заявила Кейт и, схватив родителей за руки, подвела их к японской раздвижной двери, отделявшей кухню от гостиной. – Та-да! – пропела она, отступая в сторону и открывая их взорам растрепанный эвкалипт в горшке, на скорую руку украшенный пригоршней стеклянных шариков и елочных игрушек. – С веселым Рождеством! – пропела она, обвивая маму руками за талию.
Гас взглянула на Джеймса поверх опущенной головы Кейт.
– Милая, ты все это сделала сама?
Кейт робко кивнула:
– Я знаю, это немного по-дурацки – дерево из прихожей, и все такое, но я подумала: если спилю что-то снаружи, ты очень расстроишься.
На миг Гас представила себе Кейт, придавленную упавшей сосной.
– Это очень красиво, – сказала она. – Правда.
Мигала гирлянда из маленьких разноцветных лампочек, напоминая Гас о машине «скорой помощи», стоявшей у больницы, когда ее вызвали туда к Крису.
Кейт вошла в гостиную и с довольным видом уселась около деревца:
– Я подумала, что вы, ребята, почти здесь не бываете из-за всего, что произошло, и вам некогда украшать елку. – Она вручила сверток Гас, а другой – Джеймсу. – Вот, откройте.
Гас подождала, пока Джеймс не развернет новый ежедневник в обложке из искусственной крокодиловой кожи. Потом развернула собственный подарок – пару сережек из нефрита. Гас уставилась на сияющую Кейт, удивляясь, когда дочь успела побывать в торговом центре, когда решила, что любой ценой отпразднует нормальное Рождество.
– Спасибо, солнышко, – прижимая Кейт к себе, сказала Гас и шепнула прямо ей в ухо: – За все.
Потом Кейт выжидающе откинулась на спинку стула. Гас сжала в кулаки руки, засунутые в карманы халата, и взглянула на Джеймса. Как объяснить четырнадцатилетней дочери, что в этом году мать совершенно забыла о Рождестве?
– Твой подарок еще не совсем подготовлен, – спонтанно объявила она, и улыбка постепенно сошла с лица Кейт. – Его… подгоняют для тебя.
Между ними возникла твердая неприступная стена, пусть и прозрачная.
– Что это? – спросила Кейт.
Не желая больше лгать, Гас повернулась к мужу, но тот лишь пожал плечами.
– Кейт! – взмолилась Гас, но ее дочь поднялась с обвинительной речью.
– У вас ведь ничего для меня нет, верно? – хрипло произнесла она. – Вы врете! – Она махнула рукой в сторону эвкалипта. – Если бы я не поставила это жалкое рождественское дерево, вы сегодня хандрили бы, как всегда.
– В этом году все по-другому, Кейт. Ты ведь знаешь, это из-за того, что случилось с Крисом…
– Я знаю: из-за того, что случилось с Крисом, вы забыли о моем существовании! – Она выхватила коробочку с серьгами из рук Гас и бросила ее в стену. – Что я должна сделать, чтобы заставить вас заметить меня? – закричала она. – Убить кого-нибудь?
Гас влепила Кейт пощечину.
В гостиной повисла гнетущая тишина, слышалось лишь слабое шипение мигающих лампочек. Кейт, прижимая ладонь к горящей щеке, выбежала из комнаты. Гас задрожала, посмотрела на свою руку так, словно это была чужая рука, а потом повернулась к Джеймсу.
– Сделай что-нибудь! – взмолилась она.
Посмотрев на нее в упор, он кивнул, потом вышел из дому.
Был один из тех редких годов, когда Рождество совпадало с Ханукой. Мир праздновал, а это означало, что у Майкла был выходной день, и он точно знал, чем хочет заняться.
Уже несколько месяцев он спал на диване, поэтому не знал, проснулась ли Мелани. Он принял душ в нижней ванной комнате и сделал себе английский маффин в дорогу. Потом поехал на кладбище, на могилу Эмили.
Он поставил машину чуть в отдалении, предпочитая прогуляться в тишине и одиночестве. Снег скрипел под подошвами, холодный ветер кусал кончики ушей. У ворот кладбища он остановился, глядя на широкий голубой купол неба.
Могила Эмили находилась за вершиной холма, прячась за гребнем. Майкл шел, обдумывая, что скажет ей. У него не было сомнений относительно того, можно ли говорить с умершим, ведь он постоянно разговаривал с существами, которые вроде бы ничего не понимали: лошадями, коровами, кошками. Пыхтя, он одолел последний отрезок длинной тропы, оказавшись в точке, откуда была видна могила. Цветы, теперь уже с ломкими стеблями, оставшиеся после последнего его посещения. И свисающие ленточки, и рассыпавшиеся по снегу обрывки бумаги. И сидящая на промерзшей земле Мелани, которая разворачивала подарки.
– О-о, взгляни на это, – сказала она, когда он, подойдя ближе, смог расслышать. – Тебе непременно понравится.
И она повесила кулон с сапфиром на мертвые шейки роз, принесенных Майклом в прошлый раз.
