– Приношу свои извинения, Ваша честь. Миз Дилейни действует мне на нервы.
– Понятно, – ответил Пакетт. – Вы оба сможете подготовить ходатайства к концу следующей недели?
– Нет проблем, – ответил Джордан.
– Да, – кивнула Барри.
– Тогда порядок. – Пакетт положил руки на календарь, словно угадывая дату. – Давайте начнем отбор присяжных седьмого мая.
Джордан убрал свои бумаги в кейс, глядя, как Барри Дилейни собирает свои папки. Он помнил, что, будучи прокурором, имел дело с неимоверным количеством папок и времени на отправление правосудия в каждом случае оставалось слишком мало. Ради Криса Харта он надеялся, что эта ситуация остается в силе.
По устоявшейся привычке он открыл дверь из кабинета, пропуская миз Дилейни вперед, хотя лично для него она ассоциировалась скорее с питбулем, чем с представительницей слабого пола. Она шли по коридору здания суда в гневном молчании, рисуя себе свою победу. В какой-то момент Барри обернулась к Джордану, загородив ему путь.
– Если вы захотите подать иск, – без выражения сказала она, – мы предлагаем непредумышленное убийство. – (Джордан скрестил на груди руки.) – От тридцати лет до пожизненного, – добавила Барри.
Джордан даже глазом не моргнул, а Барри медленно покачала головой:
– Послушайте, Джордан, его осудят, несмотря ни на что. Мы с вами оба знаем, что это дело закрыто. Вы видели неопровержимые улики: отпечатки пальцев, пуля, траектория через голову, – и мы оба понимаем, что она не могла сама застрелиться. Присяжные не пройдут мимо этих фактов и вряд ли обратят внимание на то, чем вы их огорошите для отвода глаз. Если согласитесь на тридцать лет, то, по крайней мере, он выйдет до своих пятидесяти.
Джордан немного подождал, потом опустил руки:
– Вы закончили?
– Да.
– Отлично.
И он пошел дальше по коридору. Барри побежала следом за ним:
– Итак?
Джордан остановился:
– Итак, единственное, почему я все же намерен донести до клиента эту кучу дерьма, то есть ваше предложение, то только потому, что обязан это сделать. – Он посмотрел на Барри, едва заметно улыбаясь. – Я кручусь здесь намного дольше вашего. Фактически я был на вашей стороне судопроизводства и играл в те же игры, в какие вы играете сейчас. А это означает, я знаю: вы совсем не так уверены в приговоре, как о том говорите. – Он чуть кивнул головой. – Я передам клиенту, но все равно мы увидимся в суде.
Когда Джордан замолчал, Крис забарабанил по столу пальцами.
– Тридцать лет, – произнес он срывающимся голосом, несмотря на все попытки держать себя в руках, и взглянул на адвоката. – Сколько вам лет?
– Тридцать восемь, – ответил Джордан, в точности зная, куда клонит Крис.
– Это типа вся ваша жизнь, – сказал Крис. – И две мои.
– И все же это около половины реального пожизненного срока. И есть еще условно-досрочное освобождение, – объяснил Джордан.
Крис встал и подошел к окну.
– Что я должен делать? – тихо спросил он.
– Не могу тебе сказать, – ответил Джордан. – Я говорил, есть три вещи, которые тебе необходимо для себя решить. Одна из них – идти ли тебе на суд.
Крис медленно повернулся:
– Если бы вам было восемнадцать – на моем месте, – что бы вы сделали?
Лицо Джордана расплылось в улыбке.
– У меня такой же крутой адвокат?
– Конечно, – рассмеялся Крис. – Милости просим.
Джордан тоже встал и засунул руки в карманы.
– Не стану говорить тебе, что мы обязательно выиграем, потому что это не так. Но я и не скажу, что мы на сто процентов проиграем. Скажу только, что, согласившись на сделку о признании вины, можешь все тридцать лет размышлять о том, могли бы мы одолеть их.
Крис кивнул, но ничего не сказал, глядя в окно на заснеженный вид.
– Сейчас необязательно решать. Подумай.
Крис приложил ладонь к холодному стеклу:
– Когда начнется суд?
– Седьмого мая, – ответил Джордан. – Выбор присяжных.
У Криса затряслись плечи, и Джордан подошел к нему, тревожась, что у парня сдали нервы при мысли еще о трех месяцах заключения. Но, дотронувшись до плеча Криса, Джордан понял, что тот смеется.
– Вы суеверны? – вытирая глаза, спросил Крис.
– А что?
– Седьмое мая – день рождения Эмили.
– Шутишь! – разинув рот от удивления, воскликнул Джордан.
Он попытался представить себе, что сделает Барри Дилейни, собрав воедино всю информацию. Возможно, выставит присяжным чертовый торт-мороженое, чтобы они наслаждались во время ее вступительной речи. Он стал лихорадочно думать о возможном ходатайстве или о свидетеле, которого он мог бы задержать, чтобы попросить об отсрочке. Он пытался оценить, насколько сострадательным может быть Пакетт.
– Сделайте это, – произнес Крис так тихо, что Джордан сначала его не услышал.
– Что?
– Сделка о признании вины. – Губы Криса скривились. – Скажите им: пусть идут к черту!
