– Обычно возвращаются в зону строгого режима, – ответил надзиратель. – Но, как сказал твой сокамерник, тебя спровоцировали, а дисциплинарного разбирательства не было, поэтому мы отправляем тебя в блок общего режима. – Он открыл дверь перед Крисом и добавил: – Ах да, твоего приятеля Гектора вернули вниз.
– В строгий блок?
Надзиратель кивнул, и Крис на миг прикрыл глаза.
Стив читал, когда Крис вошел в камеру. Он проскользнул на свою койку и попытался зарыться в подушку, вдыхая этот ужасный тюремный запах моющих средств, но блаженствуя оттого, что у него снова есть подушка. Даже через подушку он чувствовал на себе взгляд Стива и раздумывал, говорить или нет.
Наконец, подчиняясь неизбежному, Крис отнял подушку от лица.
– Привет, – сказал Стив. – Веселого Рождества.
– И тебе тоже, – отозвался Крис.
– Ты в порядке?
Крис пожал плечами:
– Спасибо, что сказал им про Гектора.
Он действительно был благодарен Стиву. Гектор не относился к тем, кто прощает донос.
– Не за что, – откликнулся Стив.
– Ну, тем не менее спасибо.
Стив отвел взгляд, теребя изношенный рукав своей рубашки.
– У меня для тебя есть кое-что, – как бы невзначай сказал он. – На Рождество.
Крис в ужасе запаниковал. Господи, он совсем не собирался дарить здесь подарки!
– У меня ничего для тебя нет.
– На самом деле есть, – возразил Стив, залезая под свою койку. Он извлек странное приспособление, сделанное из корпуса шариковой ручки и длинной иглы устрашающего вида. – Тату, – прошептал он.
Крис хотел спросить, как Стив достал иглу – невозможно было себе представить, чтобы один из приходящих на выходные заключенных запихнул ее себе в задницу, – но он знал, что, если хочет сделать себе тату, нельзя терять время попусту. Тюремные тату – и инструменты для их нанесения – были запрещены. Поэтому иметь татуировку и выставлять ее напоказ прямо под носом у надзирателей поднимало тебя в глазах других заключенных.
Так что Стив дарил Крису на Рождество способ сохранить свое лицо.
Крис протянул руку, не будучи уверенным, что стремится к этому, но сообразив, что если хочет избежать СПИДа, то лучше ему быть первым. Бросив взгляд на надзирателя, делающего обход, Стив достал зажигалку – еще один контрабандный сюрприз – и поднес иглу к пламени.
Крис оперся локтем на колено и почувствовал сильное жжение. Запах был сладковатым, как от жареного мяса. Сжав кулак, он смотрел, как его кровь стекает по бицепсу, пока Стив нагревал иглу и вырезал что-то на его коже. Потом он выдавил пасту из шариковой ручки на ранку и стал втирать в кожу.
– Увидишь только, когда хорошенько отмоешь. Это восьмой шар в пуле. – Стив взглянул на Криса ясными умными глазами. – Потому что мы оба, похоже, здорово влипли.
Крис опустил рукав, помусолив пальцы, чтобы стереть остатки крови и чернил. Мимо камеры прошел надзиратель, и Стив вложил зажигалку в ладонь Криса.
– Сделай мне тоже, – попросил он. – Пожалуйста.
У Криса тряслись руки, когда он прижег иглу и прижал ее к предплечью Стива. Стив дернулся, но потом напряг мышцы. Крис наколол кружок, цифру восемь и черный фон. Потом втер в порезы пасту и быстро сунул иглу в руку Стиву.
Их пальцы соприкоснулись.
– Это правда, – не поднимая глаз, спросил Стив, – о ребенке?
Крис подумал о Джордане, который велел ему ни слова никому не говорить. Он подумал об этих одинаковых тату, этом клейме, объединившем их. И вспомнил слова, прочитанные ночью в вонючей одиночной камере: «Слушайтесь гласа Моего, и Я буду вашим Богом, а вы будете Моим народом»[8].
Крис пристально посмотрел на своего друга и наперсника, свою паству.
– Да, – ответил он.
Посещение было удачным. Майкл встал – это вошло у него в привычку – и смотрел, как Крис выходит с цокольного этажа тюрьмы. Сегодня он не планировал идти туда. Но он очень разволновался, увидев Мелани на могиле, и хотел кому-нибудь об этом рассказать. В конечном итоге он ничего не сказал Крису – это казалось не совсем правильным, – но побывать здесь на Рождество помогло бы облегчить душу. Если уж утром ему не удалось поговорить с Эмили, то днем он сможет поговорить с Крисом.
Майкл пожелал надзирателю веселого Рождества и поднялся по лестнице в помещение для посетителей. Это был единственный выход из тюрьмы – посетителя запирали вместе с заключенным.
Он терпеливо стоял за женщиной в пальто из верблюжьей шерсти. Пушистая шапочка из мохера скрывала ее волосы.
– Да, – сказала она надзирателю. – Я пришла к Крису Харту.
– Популярный парень, – бросил надзиратель и рявкнул в громкоговоритель: – Харта в комнату для посетителей.
Майкл почувствовал, как у него сжалось сердце.
– Гас, – произнес он пересохшими губами.
Она резко обернулась, шапка слетела с головы, и на пальто упали ее блестящие волосы.
– Майкл! – воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?
– Очевидно, то же, что и ты, – криво улыбнувшись, ответил он.
У нее беззвучно зашевелились губы.
– Ты… ты пришел к Крису?
Майкл кивнул.
– Я был у него, – признался он. – Недавно.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
– Как у вас дела? – спросила Гас.
– Как вы там поживаете? – в тот же момент спросил Майкл.
