– Что, мама? Что ты можешь мне сказать? – Он в раздражении отвернулся. – Абсолютно ничего.
– Знаешь, мы с Майклом считаем, у Джордана есть очень хорошие шансы.
Крис откровенно рассмеялся:
– Я обязательно прислушаюсь к Майклу. Скорбящий отец жертвы.
– Ты не имеешь права так говорить! Он изо всех сил старается помочь тебе. Ты должен быть ему благодарен.
– За то, что в первую очередь выдвигает обвинения против меня?
– Он не имеет к этому никакого отношения. Это суд штата, а не Голды.
– Господи, мама! – воскликнул ошарашенный Крис. – На чьей ты стороне?
Гас несколько мгновений пристально смотрела на него.
– На твоей, – наконец ответила она. – А вот Майкл все-таки решил, что выступит свидетелем защиты, что весьма хорошо.
– Он тебе сам об этом сказал? – со сдержанным оптимизмом спросил Крис.
– Сегодня, – ответила Гас.
При этих словах Крис недоверчиво прищурил глаза.
– Когда? – спросил он.
– Я виделась с ним утром, перед тем как мы отвезли Кейт в ресторан, – вздернув подбородок, сказала Гас. – Мы с ним встречались в те дни, когда оба навещали тебя.
Осознав, почему мать сегодня опоздала к нему, Крис весь напрягся и отвернулся, испытывая приступ ревности.
– О чем вы разговариваете? – тихо спросил он.
– Не знаю… О тебе. О наших семьях. Мы просто… разговариваем. – Она почувствовала, как сердце у нее в груди забилось чуть сильнее. – Ничего страшного в этом нет, – сказала она, но потом поняла, что ей не в чем оправдываться.
Крис долго смотрел на выщербленный стол. Гас не сводила глаз с лица сына.
– Очевидно, ты хочешь мне что-то сказать, – заявила она.
Ее сын повернулся к ней с нарочито невозмутимым видом:
– Ты не могла бы попросить папу, чтобы он навестил меня?
– Интересно, работая с тобой, постарею ли я и растолстею ли раньше времени? – спросила Селена, впиваясь зубами в жирный кусок пиццы.
Джордан с удивлением поднял глаза:
– Я такой уж суровый начальник?
– Нет. Но твои пищевые привычки ужасны. Ты хоть знаешь, что такое салат?
– Конечно, – с улыбкой ответил Джордан. – Это такая штука, для которой изобрели пластиковые контейнеры. – Он отложил в сторону кусочек пеперони. – Для Томаса, – объяснил он.
Селена бросила взгляд на закрытую дверь спальни:
– Вот как? Его еще не доконали круассаны?
– Нет. В сущности, он там немного похудел. Говорит, еда для него слишком жирная. – Джордан скривился, глядя на пиццу в картонной коробке, пропитанной жиром. – Но если он вернется ради американской вредной еды, я буду рад.
– О-о, он непременно вернется, – заверила Селена. – У него здесь осталась игровая приставка «Нинтендо».
– Ты льстишь моему эго, – рассмеялся Джордан.
– Будто ты сам отлично не справляешься с работой, – сухо сказала Селена. – Ты платишь мне за расследование, а не за подлизывание.
– Мм, – согласился Джордан. – Так что ты делала в последнее время, чтобы заработать себе на пропитание?
Селена, закончив опрашивать людей, имеющих непосредственное отношение к защите, теперь искала подходы к людям из списка свидетелей обвинения, для того чтобы Джордан знал, чему противостоять.
– На самом деле я не ожидаю никаких сюрпризов от судмедэксперта или детектива, – ответила она. – И девчонка, которую они выставляют свидетелем, – подруга Эмили – наверняка придет в ужас и ни черта не поможет Дилейни. Единственный козырь – Мелани Голд, но к ней мне пока никак не подступиться.
– Что ж, может быть, нам повезет, – сказал Джордан. – Возможно, в ближайшие несколько месяцев у нее произойдет нервный срыв, и Пакетт признает ее недееспособной, чтобы выступить свидетелем.
Селена закатила глаза.
– Мне затаить дыхание? – спросила она.
– Не стоит, – ответил Джордан. – Но произошли еще более странные вещи.
Кивнув, Селена положила ноги на кофейный столик рядом с ногами Джордана.
– В детстве мне всегда нравилось, когда в фильмах крутые копы клали ноги на стол.
– Неудивительно, что ты пошла в полицию.
Она поддела ступней его кроссовку.
– А ты почему? – спросила она.
– Пошел в отдел полицейских расследований? – улыбнулся Джордан.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Я поступил в юридический колледж по той же причине, что и многие другие. Я понятия не имел, чем в жизни заниматься, а родители оплатили обучение.
Селена рассмеялась:
– Нет, я могу предположить, почему ты стал адвокатом: тебе платили за то, что люди слушают, как ты споришь. Я хочу знать, почему ты перешел на другую сторону.
– Из офиса генерального прокурора, хочешь сказать? – Джордан пожал плечами. – Оплата была никудышная.
Селена обвела взглядом обшарпанный дом. Джордан любил земные радости, но никогда не стал бы делать что-то напоказ.
– Скажи правду, – нажимала она.
Он окинул ее быстрым взглядом.
– Ты знаешь, как я отношусь к правде, – негромко произнес он.
– Тогда свой вариант.
– Что ж, – ответил Джордан, – обвинитель несет на себе бремя доказательств. Адвокату защиты надлежит лишь заронить крошечное сомнение. И разве присяжные могут не иметь сомнений? То есть они ведь не были на месте преступления, верно?
– Ты хочешь сказать, что перешел на другую сторону, потому что искал легкий путь? Не верю.
