– Дату начала суда изменили?
– О нет. По-прежнему в мае. – Она вздохнула в трубку. – Видите ли, миссис Голд, я подумала, а не могли бы вы мне помочь в небольшом расследовании?
– Все что угодно, – заверила Мелани. – Что вы хотите?
– Дело в вашем муже. Он согласился выступить свидетелем защиты.
Мелани долго молчала, и прокурор окликнула ее.
– Я у телефона, – слабым голосом произнесла Мелани, вспомнив Гас на кладбище и подумав, что та подговорила к этому Майкла. Она почувствовала, что у нее начало стучать в голове. – Чем я могу помочь?
– В идеале вы можете заставить его отступиться, – сказала Барри. – А если он откажется, может быть, вы сумеете узнать, что такого полезного для защиты он собирается сказать.
К этому моменту голова Мелани склонилась, касаясь лбом справочного стола.
– Понимаю, – произнесла она, хотя не понимала. – И как я это сделаю?
– Знаете, миссис Голд, полагаю, это вам решать.
Первое, что заметил Майкл, когда, потный, усталый, пахнущий вонючим раствором для мытья овец, вошел в дом, было то, что работала стереосистема. После нескольких месяцев затянувшейся тишины музыка казалась кощунственной, и у него возникло абсурдное желание выключить ее. Но, войдя на кухню, он застал Мелани за резкой овощей. Яркие тона перцев, как конфетти, испещряли столешницу.
– Привет, – оживленно сказала она голосом женщины, какой была год назад, и Майкл даже вздрогнул. – Есть хочешь?
– Умираю от голода, – ответил он, облизывая пересохшие губы.
Он услышал нарастающий звук какого-то духового инструмента, доносящегося из музыкального центра, подавляя в себе желание прикоснуться к Мелани, чтобы удостовериться, что она действительно здесь.
– Иди помойся, – предложила она. – Я готовлю вкусное рагу из баранины.
Он, как робот, отправился в ванную, голова шла кругом. В конце концов, именно это он слышал о скорби: человек может радикально измениться, но однажды все придет в норму. С ним определенно так и получилось. Может быть, и для Мелани пришел черед возвратиться к жизни.
Стоя под душем и намыливая волосы шампунем, Майкл представлял себе Мелани, какой он увидел ее на кухне: она стояла к нему спиной, изящный изгиб которой подчеркивала водолазка, обесцвеченные пряди волос отливали в вечернем свете золотистым и красновато-коричневым цветом.
Он вышел из ванной с полотенцем на бедрах и в спальне нашел Мелани, которая сидела на кровати с двумя дымящимися тарелками и двумя бокалами красного вина.
На ней был зеленый шелковый халат, который он помнил со времен второго медового месяца, бывшего тысячу лет назад. Кушак халатика был развязан.
– Я подумала, ты не захочешь ждать, – сказала она.
– Чего ждать? – сглотнув, спросил он.
– Рагу. – Мелани улыбнулась и встала – от движения матраса яркое лакомство на тарелках чуть задрожало, – а потом подняла бокал вина. – Хочешь выпить? – Майкл кивнул, и она отпила глоток и наклонилась, чтобы поцеловать его. Вино потекло по его губам в гортань.
Он подумал, что кончит прямо здесь и сейчас.
Уже несколько месяцев он не занимался любовью с Мелани – с тех пор как умерла их дочь. Он с радостью принял бы приглашение разделить с ней постель… но это была не Мелани. За все годы их брака Мелани никогда первой не изъявляла желания заняться сексом. Он подумал о том, как она вливала вино ему в рот, и почувствовал еще большее возбуждение. А потом задался вопросом, из какой книги она это позаимствовала.
Не сумев сдержаться, он рассмеялся.
У Мелани сверкнули глаза. Человек, не знающий ее так же хорошо, как Майкл, мог бы не заметить неуверенности, от которой на долю секунды расширились ее зрачки. К ее чести – и его удивлению, – она поставила бокал с вином, обхватила его рукой за голову и подтолкнула на кровать.
Он почувствовал, как у нее распахнулся халат и она прижалась грудью к его груди. Просунув ему в рот язык, она гладила ему затылок. А потом он ощутил, как она сжала его мошонку.
Она буквально взяла его за яйца.
Вдруг он понял, почему Мелани готовила рагу, надела шелк, занималась с ним любовью. Мгновенного изменения не было. Просто ей что-то было нужно.
Он поднял голову и отодвинулся. Мелани чуть слышно вскрикнула и открыла глаза.
– В чем дело? – спросила она.
– Может быть, ты сама скажешь в чем? – пробормотал Майкл.
Он встретился с ее взглядом, почувствовал, что она удивлена тем, что его пенис обмяк в ее руках. Она безжалостно усилила хватку, а потом отпустила его, запахнув полы халата.
– Ты собираешься выступить свидетелем на стороне защиты, – прошипела она. – Твоя дочь умерла, а ты хочешь заступиться за ее убийцу.
– Ах вот в чем дело? – скептически произнес Майкл. – Ты решила, что если трахнешь меня, то заставишь передумать?
– Не знаю! – выкрикнула Мелани, запустив пальцы себе в волосы. – Я подумала, может быть, ты не станешь этого делать. И будешь мне обязанным.
Прищурившись, Майкл взглянул на нее, недоумевая, что после двадцати лет брака она могла подумать, что секс может быть авансом, а не даром. Поддавшись желанию ответить на обиду Мелани, Майкл придал лицу безразличное выражение.
– Ты себе льстишь, – сказал он и вышел из спальни.
