– Почему? Все в порядке, если мы не говорим на темы, имеющие отношение к делу.
Гас закрыла глаза:
– Майкл, даже то, что мы дышим одним и тем же воздухом в этом помещении, имеет отношение к делу. Просто потому, что ты – это ты, а я – это я.
– Ты виделась с Крисом?
– Собираюсь сегодня вечером. – Потом, после некоторого размышления, спросила: – А ты?
– Не думаю, что стоит это делать, – ответил он. – Особенно если сегодня мне давать показания.
Гас слабо улыбнулась:
– У тебя странные представления о морали.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Просто ты уже даешь показания для защиты. Крис захочет лично поблагодарить тебя.
– Точно. Я даю показания для защиты. И вечером я, вероятно, выйду отсюда и напьюсь, чтобы забыть об этом.
Гас повернулась к Майклу и положила ладонь ему на плечо:
– Не надо.
Оба они ощутили тепло, излучаемое ее рукой. Майкл накрыл ее руку своей.
– Может быть, встретимся вечером? – спросил он.
Гас покачала головой:
– Мне надо поехать в тюрьму. Ради Криса.
Майкл отвел взгляд.
– Ты права, – ровно произнес он. – Всегда следует делать то, что хорошо твоему ребенку.
Он поднялся и пошел по коридору.
– Миз Вернон, – начал Джордан, – вы арт-терапевт.
– Совершенно верно.
– Не могли бы вы рассказать, что это такое? – Он обворожительно улыбнулся. – У нас в Нью-Гэмпшире не много арт-терапевтов.
Фактически Сандра Вернон прилетела из Беркли. У нее были: калифорнийский загар, короткие платиновые волосы и степень доктора наук по психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.
– Что ж, мы работаем в области психического здоровья. Нас вызывают к клиенту, и, пользуясь определенной методикой, мы просим его что-нибудь нарисовать, например дом, дерево или человека. И на основании того, что он нарисовал и в какой манере закончил рисунок, мы можем сделать заключение о его психическом здоровье.
– Невероятно! – искренне изумился Джордан. – Вы смотрите на упрощенные рисунки и понимаете, что происходит в голове у человека?
– Безусловно. В отношении маленьких детей, которые не могут еще связно рассказать о чем-то, мы можем выяснить, подвергаются они сексуальному или физическому насилию и тому подобное.
– Вы работали с подростками?
– Да, время от времени.
Джордан подошел к Крису сзади, вполне намеренно положив руку ему на плечо.
– Работали ли вы с депрессивными подростками, имеющими суицидальные наклонности?
– Да.
– Глядя на рисунок подростка, можете ли вы найти признаки сексуального насилия или суицидальных наклонностей?
– Да, – ответила Сандра. – Рисунки иногда могут отражать подавляемые подсознательные ощущения, слишком болезненные, чтобы проявиться любым другим образом.
– Значит, вы можете встретить ребенка, внешне никак не проявляющего свои эмоции, но при взгляде на один из его рисунков вы понимаете, что его жизнь проходит в огромной тревоге.
– Конечно.
Джордан подошел к столу с уликами и поднял картину с изображением матери и ребенка, написанную Эмили в десятом классе.
– Можете вы описать расположение духа человека, написавшего это полотно?
Сандра достала из кармана очки «кошачий глаз» и нацепила их на нос.
– Что ж, это похоже на работу стабильного, уравновешенного человека. Можно заметить, что лицо и руки имеют правильные пропорции, что здесь превалирует реализм, что нет преувеличений и чего-то из ряда вон выходящего, к тому же использованы яркие тона.
– Хорошо. – Джордан поднял картину с черепом. – А как насчет этой?
Сандра Вернон вздернула брови.
– Что ж, – начала она. – Эта картина сильно отличается от первой.
– Можете сказать, что вы видите в ней?
– Конечно. Прежде всего здесь есть череп. Сразу же напрашивается мысль о возможном интересе к смерти. Но даже более красноречиво то, как размещены на заднем плане красный и черный цвета. Это подтвержденный во многих исследованиях арт-терапии намек на самоубийство. К тому же здесь есть облачное небо. Часто мы видим изображения облаков или дождя у людей, подавленных чем-то или замышляющих самоубийство… Но еще более тревожно то, что художник изобразил облака на месте глаз. Глаза символизируют мысли человека. Я бы сказала, что тот факт, что художник заполнил глазницы черепа дождевыми облаками, предполагает мысли о самоубийстве в голове самого художника.
Она наклонилась над ограждением свидетельского места:
– Можно я… Не могли бы вы поднести поближе? – (Джордан взял картину и поднес ее ближе к Сандре.) – Некоторые детали на картине тоже вызывают тревогу. Она написана в стиле сюрреализма…
– Это имеет какое-то значение?
– Не особо, нет. Но при данном сочетании элементов в этой картине – имеет. Можно видеть в глазницах черепа длинные ресницы, а изо рта высовывается реалистично написанный язык. Эти детали посылают мне тревожные сигналы о сексуальном насилии.
– Сексуальное насилие?
