– Нет, время от времени мы это делаем.
– Значит, обеспокоенный родитель может принести вам какую-то художественную работу, сделанную его ребенком?
– Да.
– И вы можете определить по этим работам, есть ли у ребенка проблема?
– Зачастую – да.
– Рассматривая чью-то случайную работу, насколько часто вы диагностируете проблемы, а позже выясняете, что художник фактически нуждается в помощи?
– О-о, в девяти из десяти случаев, – ответила Сандра. – Мы хорошо это распознаем.
– К несчастью, – сказал Джордан, – с нами нет Эмили. Возможно, если была бы, вы смогли бы ей помочь. И, увидев ее работу, были бы вы как дипломированный арт-терапевт обеспокоены психическим здоровьем Эмили?
– Да, безусловно.
– Вопросов больше нет.
Усевшись на свое место, Джордан улыбнулся Крису.
– Мне бы хотелось задать перекрестный вопрос, Ваша честь. – Барри встала перед Сандрой Вернон. – Вы только что рассказали мистеру Макафи, что иногда делаете предварительную оценку рисунка или картины, не прибегая к инструкциям.
– Да.
– И вы сказали, что девять из десяти картин с тревожными элементами указывают на людей с психическими проблемами, требующими разрешения.
– Да.
– А как насчет десятой?
– Ну, этот человек обычно в порядке, – ответила Сандра.
Барри улыбнулась:
– Благодарю вас.
Джоан Бертран была некрасивой женщиной средних лет, чьи мечтательные зеленые глаза говорили о многих часах, проведенных за чтением величайших мировых романов, героинями которых она себя воображала, а героями были ее любимые ученики. С самых первых минут выступления со свидетельского места преподавательнице английского удалось донести до аудитории, что Крис не только ее любимый ученик, но, вполне возможно – по ее мнению, – один из будущих великих умов двадцатого столетия. Джордан стиснул зубы, чтобы не улыбнуться. У себя в классе, где единственной ее опорой были классная доска и ряды столов, она не была столь фанатична, как в зале суда.
– Расскажите, какой Крис ученик.
Джоан Бертран прижала руки к сердцу:
– О-о, отличный! Не помню, чтобы ставила ему что-нибудь, кроме «отлично». Он был из тех учеников, которых преподаватели обсуждают в учительской – знаете: «Кто в этом семестре берет Криса Харта для социальных исследований?» – и все в таком же роде.
– Он посещал прошлой осенью ваши уроки?
– Да, три месяца.
– Миссис Бертран, вы узнаете это?
Джордан поднял вверх отпечатанное эссе.
– Да, – ответила она. – Он написал его по программе предуниверситетской подготовки по английскому. Сдал на последней неделе октября.
– В чем заключалось задание?
– Задание состояло в отстаивании одной точки зрения на некую деликатную проблему. Следовало представить убедительные доказательства этой точки зрения, а затем отвергнуть ее альтернативу и вывести заключение.
Джордан откашлялся.
– В английском я успевал почти так же плохо, как и в искусстве, – произнес он с робким очарованием. – Не могли бы вы повторить еще раз, но более доходчиво?
Миссис Бертран самодовольно улыбнулась:
– Им надлежало выбрать проблему, проанализировать все за и против и сделать выводы.
– А-а, – протянул Джордан. – Теперь я понимаю намного лучше.
– Мои второкурсники из колледжа не смогли справиться. Но Крис справился прекрасно.
– Не могли бы вы сказать, о чем было эссе Криса, миссис Бертран?
– Аборты.
– И на чьей стороне он был?
– Он горячо возражал против разрешения абортов.
– А должны ли студенты фактически верить в то, что пишут в эссе?
– В общем, да. Некоторые, конечно, не верят, но мы несколько раз встречались на писательских конференциях, и должна сказать, Крис очень привержен своим убеждениям.
– Миссис Бертран, не могли бы вы зачитать отмеченный отрывок внизу четвертой страницы?
Учительница, прищурившись, отодвинула от себя листок на расстояние вытянутой руки:
– «Проблемы выбора на самом деле не существует. Прерывать чью-то жизнь противозаконно. Говорить, что эмбрион – еще не человек, – значит заниматься демагогией, поскольку на тех сроках, когда делаются аборты, все основные системы организма сформированы. Утверждать, что женщина имеет право выбирать, тоже не совсем правильно, поскольку это не только ее тело, но и другого человека».
Она выжидающе подняла глаза.
– Вы правы, все вполне ясно. По вашему мнению, миссис Бертран, стал бы Крис Харт убивать свою девушку, узнав, что она беременна?
– Протестую! – подала голос Барри. – Она преподаватель английского, а не телепат.
– Протест отклоняется, – отозвался Пакетт.
Джордан бросил взгляд на Барри:
– Хотите, чтобы я повторил вопрос, миссис Бертран? По вашему мнению, стал бы Крис Харт убивать свою девушку, узнав, что она беременна?
– Нет. Он ни за что бы этого не сделал.
Джордан засиял своими ямочками.
– Благодарю вас, – сказал он.
Джоан Бертран посмотрела ему вослед.
– Нет проблем, – вздохнула она.
Барри немедленно поднялась:
– В отличие от мистера Макафи, я любила английский. Похоже, Крис тоже. И он наверняка был одним из ваших любимых учеников.
– О да.
– Вы не можете представить себе, чтобы он совершил нечто столь ужасное, как убийство.
– Решительно нет.
