– Показалась ли вам Эмили Голд чем-то расстроенной? – перефразировал Джордан.
– Даже очень, – ответила Стефани.
– Она сказала почему?
– Она сказала, ей кажется, что у нее не осталось больше вариантов. Она не знала, что делать с ребенком.
– Что вы ей посоветовали?
– Я снова повторила, что ей следует поговорить с отцом ребенка. Что он может предложить ей больше, чем она ожидает.
– Сколько времени вы потратили на то, чтобы попытаться уговорить ее? – спросил Джордан.
– Бо́льшую часть приема… час.
– По вашему мнению, уходя из вашего центра, собиралась ли она сказать отцу ребенка?
– Нет. Никакие мои доводы не смогли заставить ее передумать.
– За те пять недель, что вы с ней виделись, были ли у Эмили сомнения – говорить или не говорить отцу ребенка?
– Нет.
– Есть ли у вас какие-то основания считать, что она могла передумать после последнего посещения Центра?
– Нет.
Джордан сел на свое место.
– Свидетель ваш, – сказал он.
Барри подошла к свидетельскому месту.
– Миз Ньюэлл, вы встречались с Эмили Голд седьмого ноября?
– Да.
– В какое время?
– Ей было назначено на четыре часа. С четырех до пяти.
– Вам известно, что смерть Эмили Голд наступила в тот вечер между одиннадцатью и полночью?
– Да.
– С пяти до одиннадцати… прошло шесть часов. В это время вы были с Эмили? – спросила Барри.
– Нет.
– Вы были знакомы с Крисом?
– Нет.
– Вы участвовали в каком-нибудь из их разговоров за промежуток времени в шесть часов, предшествующий ее смерти?
– Нет.
– Итак, миз Ньюэлл, – обратилась к ней Барри, – возможно ли, чтобы Эмили все-таки решила сказать Крису про ребенка?
– Ну… да, пожалуй.
– Благодарю вас, – сказала прокурор.
Майкл Голд подошел к месту свидетеля со всем энтузиазмом приговоренного человека. Он устремил взгляд на судью, намеренно отказываясь смотреть и на Мелани, сидящую слева, и на Джеймса Харта, сидящего справа. Едва усевшись и положив ладонь на Библию, он взглянул на Криса. И подумал: «Я делаю это ради тебя».
В душе он не мог себе представить, что Крис убил его дочь. Пусть бы даже прокурор показала Майклу дымящийся револьвер в руке Криса, он вряд ли бы в это поверил. Однако в его мозгу жило крошечное зерно сомнения, способное вырасти до огромных размеров, и оно вопрошало: «Откуда ты знаешь?» И Майкл действительно не знал. Никто не знал, кроме Криса и Эмили, и, возможно, Крис совершил немыслимое. Поэтому он не даст Джордану Макафи того, к чему тот стремится.
Чтобы отрепетировать свидетельские показания, Майкл встретился с Джорданом четыре дня назад.
– Если вы прямо скажете присяжным, что Крис не убивал вашу дочь, – сказал тогда Джордан, – то у Криса появится шанс выиграть.
Майкл вежливо согласился подумать об этом. «Но что, если? – произнес тихий голос. – Что, если?..»
Сейчас он пристально смотрел на парня, которого любила его дочь. На парня, который сделал ей ребенка. И молча извинился за то, чего не скажет.
– Мистер Голд, – мягко произнес Джордан, – спасибо, что пришли. – (Майкл кивнул.) – Со стороны может показаться странным, что вы выступаете свидетелем защиты. В конце концов, мы рассматриваем дело об убийстве и подсудимый обвиняется в убийстве вашей дочери.
– Я знаю.
– Могу я спросить у вас, почему вы решили свидетельствовать сегодня на стороне защиты?
Майкл облизал губы, механически перетасовывая в уме ответ, который репетировал с Джорданом.
– Потому что я до мелочей знаю Криса, так же как знал свою дочь.
– Буду краток, мистер Голд, и постараюсь не доставлять вам лишних мучений. Не могли бы вы описать ваши взаимоотношения с Эмили?
– Я был с ней очень близок. Она была моим единственным ребенком.
– Расскажите мне про Криса. Насколько хорошо вы его знаете?
Глаза Майкла скользнули по неподвижно сидевшему Крису.
– Я знаю его с самого рождения.
– Какая разница в возрасте у Криса и Эмили?
– Три месяца. По сути дела, мать Криса помогла при рождении Эмили – я немного опоздал. Крис оказался в больничной палате с моей дочерью раньше меня.
– И вы наблюдали за тем, как они вместе росли?
– О да. Они были неразлучны с того первого дня, как их усадили вместе в плетеную детскую коляску. Крис вертелся у всех под ногами в нашем доме, полагаю, ничуть не меньше, чем Эмили в доме Хартов.
– Когда они превратились из друзей… во что-то большее?
– Они начали встречаться, когда Эмили было тринадцать.
– Как вы к этому относились? – спросил Джордан.
Майкл затеребил рукав своей спортивной куртки.
– Как относится к этому любой отец? – задумчиво произнес он. – Я волновался за нее, она всегда оставалась бы моей маленькой девочкой. Но я не мог представить никого другого, с кем предпочел бы видеть Эмили на данном этапе взросления. Это должно было когда-то произойти, а я знал Криса и доверял ему. Безусловно, я доверял Крису в отношении самого важного в моей жизни – моей дочери. Фактически к тому времени я доверял ему уже много лет.
– Как вы воспринимали их отношения?
