– Вы также говорили, что она все рассказывала Крису.
– Да.
– Вы не могли представить, чтобы Эмили что-то утаила от Криса.
– Это так.
– Значит, она сказала бы Крису, что беременна, верно?
– Я… я не знаю.
– Да или нет?
– Полагаю, да.
Барри кивнула:
– Мистер Голд, вы сказали, что пришли сюда, потому что хорошо знаете Криса Харта.
– Верно.
– Но данный суд имеет отношение к вашей дочери и тому, что с ней случилось. Либо она совершила самоубийство, либо ее убили. Как сказал мистер Макафи, это ужасный выбор. Ужас еще и в том, что в убийстве обвиняется ваш сосед. Всего ужаснее то, что погибла ваша дочь. Но суть в том, что присяжные должны выбрать одно из двух, мистер Голд. Как и вы тоже. – Прокурор глубоко вздохнула. – Вы в состоянии представить себе, как ваша дочь берет револьвер, подносит его к голове и нажимает на спусковой крючок?
Майкл закрыл глаза, ради Эмили, ради своей жены выполняя просьбу прокурора и подчиняясь властному голосу у себя в голове. Он представил себе, как на красивом лице Эмили смыкаются веки янтарных глаз, когда в висок ей утыкается дуло револьвера. Он представил себе, как с уверенностью, отчаянием и болью револьвер сжимает чья-то рука. Но он не мог сказать наверняка, что это рука Эмили.
Он почувствовал, как на глаза ему наворачиваются слезы, и чуть пригнулся, словно защищая себя.
– Мистер Голд? – напомнила прокурор.
– Нет, – прошептал он, качая головой, и из глаз у него полились слезы. – Нет.
Барри Дилейни повернулась к присяжным.
– Тогда с чем же мы остаемся? – спросила она.
Процедуру переодевания из цивильной одежды в тюремную Крис воспринял как сбрасывание кожи, словно, снимая с себя блейзер и опрятные брюки, он также удалял слой вежливости и светских манер, возвращаясь в камеру грубым и первобытным. В течение первого часа после возвращения из зала суда Крис не хотел ни с кем разговаривать, и другие заключенные не стремились общаться с ним. И только надышавшись затхлым тюремным воздухом и втиснувшись в камеру, он смог обрести уверенность и безразличие, которые развил в себе за семь месяцев пребывания в тюрьме.
Отважившись войти в комнату отдыха зоны общего режима, он услышал настороженное шушуканье. Некоторые мужчины украдкой бросали на него взгляд, а потом переводили взгляд на телевизор, стены или ряд шкафчиков. Крис пробыл здесь достаточно долго и знал, что люди оставляют тебя в покое на время суда, но не игнорируют, а держат твой секрет в тайне.
Он подошел к столу, вокруг которого столпились люди.
– Что такое? – просто спросил он.
– Чувак, ты не слышал? Этой ночью в тюрьме штата повесился Вернон. На гребаных шнурках.
Крис недоверчиво покачал головой:
– Он – что?
– Он умер, чувак.
– Нет. – Крис попятился от группы заключенных, наблюдающих за ним. – Нет.
Он поспешил к камере, которую месяц назад делил со Стивом.
Теперь вызвать в памяти лицо Стива ему было даже проще, чем лицо Эмили. Он подумал о словах Стива, сказанных перед его переводом, о том, что делают в Конкорде с заключенными-детоубийцами.
К концу текущей недели Криса тоже могли перевести в тюрьму штата.
Он зарылся в одеяло, дрожа от горя и страха, но вскоре услышал, как его вызывают в комнату для посетителей.
Как только Крис подошел к ней ближе, Гас обхватила его руками.
– Джордан сказал мне, все идет хорошо, – с энтузиазмом произнесла она. – Лучше не бывает.
– Ты не врубаешься, – весь сжавшись, заявил Крис. – Что еще он мог сказать? Что ты потратишь деньги без пользы?
– Знаешь, – ответила Гас, усаживаясь в кресло, – у него нет повода лгать.
Крис наклонил голову, поглаживая пальцами виски.
– Святой Джордан, – пробубнил он.
В комнате для посетителей никого больше не было. Обычно Гас приезжала раньше, но сегодня после судебного заседания ей пришлось вернуться домой к Кейт и приготовить обед, а потом поехать на свидание с Крисом. Крис казался ужасно возбужденным. Гас внимательно всматривалась в него.
– Ты в порядке? – спросила она.
Он потер глаза и заморгал.
– Отлично, – ответил он. – Волшебно.
Барабаня пальцами по столу, он глянул на надзирателя, стоявшего у лестницы.
– Джордан говорит, я главный свидетель, – бросила Гас. – Он сказал мне, что присяжные будут опираться на мои эмоции вплоть до вынесения оправдательного вердикта.
Крис вздрогнул:
– Да, он мог такое сказать.
– Сегодня ты какой-то раздраженный, – заметила Гас. – Успокойся. Судя по всему, Майкл здорово тебе помог. И Джордан до этого момента проделал отличную работу. И ты, конечно, знаешь, я готова колесом пройтись, чтобы тебя освободили, Крис.
– Знаешь что, мама, – отозвался Крис, – присяжные могут не захотеть смотреть на твое колесо. Наверное, они уже приняли решение.
– Это безумие. Система так не работает.
