Она знала, что последует дальше. Она репетировала это с Джорданом Макафи, накануне вечером переживала все тысячу раз. Закрыв глаза, она ждала слов, которые заставят ее лжесвидетельствовать.
– Нет!
При звуках грубого надтреснутого голоса глаза Гас распахнулись. Джордан, а вслед за ним судья и прокурор повернулись к Крису Харту, пристально глядя на него.
– Прекратите! Просто прекратите это!
Судья Пакетт насупил брови.
– Мистер Макафи, – сказал он, – следите за своим клиентом.
Джордан пересек зал суда и, стоя спиной к судье, крепко схватил Криса за плечо:
– Что ты делаешь, черт возьми?!
– Джордан, мне надо с вами поговорить, – с нажимом произнес Крис.
– У меня остался один вопрос. Потом я попрошу сделать перерыв. Хорошо?
– Нет. Мне надо сейчас же поговорить с вами.
Глубоко вдохнув, Джордан поднял голову. Он казался спокойным, и только годы практики позволили ему скрыть владевшую им ярость.
– Ваша честь, можно подойти к столу судьи?
Барри, совершенно не понимая, в чем дело, подошла к судье вместе с ним.
– Послушайте, – начал Джордан, – мой клиент просит немедленно со мной переговорить. Можно нам взять короткий перерыв?
– Но черт побери, это должно быть что-то очень важное! – нахмурился Пакетт. – Даю вам пять минут.
Джордан нашел для них в здании суда комнатушку, чуть больше камеры Криса.
– Ладно, – явно рассерженный, сказал он. – В чем дело?
– Не хочу, чтобы моя мать давала показания, – заявил Крис.
– Чертовски скверно! – прошипел Джордан. – Она твоя лучшая защита.
– Уберите ее.
– Остался лишь один вопрос, Крис. Присяжные должны услышать слова твоей матери о том, что она не может представить себе, как ее сын убивает Эмили Голд.
Крис пристально взглянул на Джордана, словно адвокат ничего и не говорил.
– Я хочу, чтобы вы отозвали ее со свидетельского места, – сказал он, – и выставили меня.
На миг Джордан потерял дар речи.
– Если ты пойдешь на свидетельское место, то мы проиграем это дело.
Как правило, адвокаты защиты не выставляют своих клиентов в качестве свидетелей. Прокурору совсем не сложно уличить обвиняемого во лжи или переиначить его слова. Всего один досадный промах, один нервозный взгляд – и даже самый невинный обвиняемый покажется присяжным лгуном.
Правда, как полагал Джордан, выставлять Криса свидетелем недопустимо по другой причине. По собственному признанию, Крис не хотел покончить с собой. Любой приличный прокурор вытянул бы это из него. А вся стратегия защиты Джордана была построена на незавершенном двойном самоубийстве. И все же у Джордана возникло противное сосущее чувство под ложечкой, когда он осознал, что Крис собирается рассказать собственную историю.
– Займешь свидетельское место, – сказал он, чувствуя, как на виске пульсирует жилка, – и отправишься в тюрьму. Так просто. Ты свидетель и должен говорить правду. Я четыре дня потратил на то, чтобы уверить всех, что ты хотел вышибить себе мозги, а ты начнешь рассказывать всем, что не собирался убивать себя, и что тогда, черт возьми, произойдет с моей защитой?!
Какое-то время Крис молчал, потом повернулся и заговорил так тихо, что Джордану пришлось напрягать слух, чтобы его услышать.
– Семь месяцев назад вы сказали мне, что решение давать показания мое, и только мое. Вы сказали, что, если я хочу выступить свидетелем, вы обязаны по закону дать мне выступить.
Чувствуя, что зашли в тупик, они уставились друг на друга. Потом Джордан выразительно поднял руки вверх:
– Отлично. Хрен с тобой! – и вышел из комнаты.
Он едва не столкнулся с Селеной.
– Какого черта здесь происходит?! – спросила она.
Джордан взял Селену за плечо и отвел подальше от зевак, повернувших головы в их сторону.
– Он хочет выступить свидетелем.
Селена с шумом втянула в себя воздух:
– Что ты ему сказал?
– Что я буду первым, кто пожелает ему удачи в тюрьме штата. – Он откинул голову назад. – Господи Иисусе, Селена! У нас был шанс побороться.
– Больше чем шанс побороться, – тихо сказала она.
– Я могу просто преподнести его Дилейни в качестве раннего рождественского подарка.
Селена с сочувствием покачала головой.
– Почему он хочет это сделать? – спросила она. – И почему сейчас?
– В нем проснулась совесть. Он узрел Бога. Черт, я не знаю! – Джордан запустил пальцы в волосы. – Он хочет сказать присяжным, что не собирался покончить с собой. И он не хочет, чтобы это сделала за него мать. Никого не волнует, что я и вся защита будем выглядеть нелепо.
– Ты действительно думаешь, он хочет сказать именно это? – спросила Селена.
Джордан фыркнул.
– Я тебя умоляю, – пробурчал он. – Что может быть хуже этого?
Джордан вернулся в комнату, где спокойно сидел Крис, и бросил на стол лист бумаги.
– Подпиши это, – буркнул он.
– Что это такое?
– Это отказ от иска. В нем говорится, что ты по своей воле хочешь здорово навредить себе, хотя я предупреждал тебя, чтобы меня не засудили, когда ты подашь апелляцию в Верховный суд в связи с неэффективной помощью адвоката. Ты, Крис, может быть, готов сесть в лужу, но я – нет.
Крис взял ручку у Джордана и подмахнул свою подпись.
